Чтение онлайн

Филантей тоже время не терял. Проверив запасы, сушёных ягод, трав и фруктов для взваров, разложил по мешочкам и выложил на стол, как рекомендовала Лукерья поступать с добытыми для них вещами.

А пока он возился с припасами для взваров, просигналив, возле избушки остановился домик. Из него вышли два домовика-механика с внушительным плетёным коробом с крышкой и поднырнули под избушку. Филантей метнулся к ним. Короб оказался наполнен камнями-накопителями. Обменявшись приветствиями, втроём дружно заменили все накопители. Среди накопителей обнаружилась новёхонькая, в промасленной бумаге втулка и ещё несколько необходимых деталей. Старые сложили в короб и унесли в домик. Домик, просигналив прощально, отчалил по тракту.

Только отбыл один домик, подкатил с приветственным сигналом другой. Из домика вышел мужчина из местных и протянул встречающему его Филантею пару жирных, ощипанных и выпотрошенных домашних кур.

– Вот, велели доставить, – сообщил, не скрывая любопытства.

– Кто велел? – поинтересовался удивлённый Филантей.

– Так хозяин и велел. Сам куин нашего сектора. Я у него служу. Видать, ты кого-то важного везёшь. Не так ли?

– Так, так, – подхватив кур за лапы, проговорил Филантей.

Поблагодарил и поднырнул под избушку, предвкушая, что сейчас приготовит наваристого бульона и потушит жирную курятинку с овощами. Да ещё горшок каши сварит, сдобрив вытопленным куриным жирком. Где им там, в снежном-то дому разносолы готовить в одном-то котелке. Он уж постарается, чтобы они, дорогие сердцу его, от голода не страдали.

Через два часа, когда у Филантея уже всё было готово и поставлено на стол: горшок с кашей, горшок с тушёной курятиной с овощами да приправами и двухлитровая бутылка с крепким бульоном – подплыла ещё одна избушка. Привезли сапоги. Меховые. Таких сапог Филантей за всю свою долгую жизнь и не видывал никогда и нигде. Ботинки из крепкой кожи бувала, голенища высокие двойные: снаружи шкура снежного лубера, а нутро из тонко выделанной шкуры рогхи. В таких сапогах сутки в снегу простоишь и ног не застудишь. В одном из сапог торчал конец ремня из кожи бувала. Вытащил. Метра полтора. И зачем? У сапог раструб стягивается тонким ремешком с красивой серебряной пряжкой. Покрутил да опять в сапог сунул. Мало ли на что может сгодиться. В один сапог, что для Егорушки предназначался, записку сунул, чтобы после сапог обед принимали. Голодные ж, поди, сидят, хоть время ещё не обеденное. Чем они там позавтракать могли? Взваром, что ли?

Сапоги со стола друг за дружкой исчезли, а за ними горшки с бутылью. Филантей представил, как они в тепло сапог застывшие ноги суют и млеют. А потом присели на его сидушках с мисками в руках и только ложки замелькали, как стали уплетать курятинку с овощами. А он уж постарался, косточки все вынул, чтобы не мешали едой наслаждаться. Вот представил всю эту идиллию, так на сердце тепло стало, до слезы.

– Ну, что раскис, старый, – ворчливо одёрнул себя домовик-механик. – Вон, ещё что-то доставили.

Выскочил на улицу, а там и верно – домик остановился, а из него выставили плетёный объёмный короб с крышкой, и дальше двинулись. Тронул – не ахти какой тяжёлый, подхватил левитацией и попёр в избушку. Самого любопытство разбирает: что там такое?

В коробе оказались куртки. Нет, не то слово – КУРТКИ!

– Да в такой куртке и полушубок не нужён! – восхитился Филантей.

Изнанка меховая из шкуры рогхи, а верх из дорогого серого сукна. Тёплые, лёгкие. Воротники меховые, да ещё двойные суконные капюшоны, кои можно стянуть вокруг лица, чтобы в уши ветром не задувало. По талии кулиска прошита и шнурок вставлен. «Это чтобы можно было стянуть – и поддувать не будет, – догадался Филантей. – Умно придумано. Не надо и подпоясываться». И длина куртки самое то, что надо, как у походных ветровок – зад прикрывает. А в кармане каждой куртки оказались вязаные шапки, двойные. Но, ведь, в здешнем мире нет вязаных вещей. Филантей только и увидел у Лукерьи, как она ловко спицами работала, да свитера вязала. А носки ребятам с рукавицами – так только спицы мелькали. «Стоп! Свитера!».

Филантей метнулся к сундуку. «Надо же! А мы даже и не заглянули в него вчера. А тут не только свитеров нет, даже Лукерьиного безрукавного, а и мешочков да бутылёчков с баночками поубавилось». Закрыл сундук и вернулся к курткам. Выложил стопкой по размеру на стол – снизу самая большая, сверху самая маленькая.

На улице опять просигналили. Знакомый домовик-механик принёс завязанный мешок. По всем признакам, тоже что-то из одежды. Принял, поблагодарил, вернулся в дом, а курток уже нет. В мешке оказались тёплые суконные штаны, а, точнее, брюки с ремнями и пряжками хоть и серебряными, но простыми, с гвоздиком и дырочками. Тоже на стол выложил. Брюки исчезли, а на столе горшок из-под курятинки с овощами опустошённый возник и записка: «Благодарствуем, Филантеюшка, за заботу и обед. Очень вкусно. Кашу съедим позже. Луша, Тима и Егорушка».

И опять на сердце тепло и умильно. Но засиживаться некогда – день сегодня хлопотный. Вот опять к избушке кто-то на лошади, впряжённой в телегу, подъехал. Вышел встретить. Оказывается, мужик привёз доски, какие Лукерья заказала, и дрова. Пять вязанок по десять поленьев.

– Примай, домовик! – весело выкрикнул бородатый мужик, здоровенный, могутный, что тебе былинный богатырь Микула Селянинович. – Вот, староста отправил. Кудой груз скидавать?

– Да тут и скинь, – махнул рукой Филантей. – Я приберу опосля.

– Ну лады.

Мужик соскочил с телеги, подошёл с одного бока, без натуги приподнял за край, да и свалил самосвалом.

– Ну, бывай, – мужик запрыгнул на телегу, развернул лошадку и покатил по грунтовой дороге к видневшейся вдали деревне.

Филантей только головой покачал, да затылок почесал. А тут опять домик подкатил. И снова выставили короб с крышкой и двинулись дальше.

– Мда-а-а, – рука сама потянулась к затылку. – Как шустро Лукерьин-то заказ исполняют.

В коробе были сложены спальники из шкуры снежного лубера, а нутро из плотного сукна, да с капюшоном, да можно на шнурок стянуть.

«Прошлую-то ночь, наверное, промёрзли, хоть и под войлоком, – раздумывал Филантей, разглядывая и укладывая на столе спальники. – А в этаких-то мешках и на снегу не промёрзнешь, не то что на войлоке».

Записку приложил: «Доски и дрова в количестве пяти вязанок перед входом на улице сложены». Вышел на улицу, дождался, когда уберут доски и дрова, и со спокойной душой вернулся в избушку.

? ? ?

– Вот так мы и оказались здесь, – завершила Лукерья рассказ о себе. – Вызволять нас отсюда никто не будет. Самим нужно выбираться. Только вот в какую сторону, чтобы уж наверняка?

– В какую сторону, определить не сложно, – махнув рукой, проговорил Моррис. – Побегаю кругами в обороте и определюсь. Но, вот, чтобы наверняка в жилой сектор попасть, да к избушке, тут только можно на чудо надеяться. Или… так ты говоришь, вы немного до источника Силы не доехали?

– Часа два тихого хода. Так сказать, на последнем издыхании добирались.

– А это всё у вас как тут появилось? Только не говори, что внуки волшебствуют.

– Нам удалось наладить связь с домовиком нашей избушки. Филантей выполнил мой заказ, отправленный запиской. Но это, действительно, с помощью Егорушки и его волшебной палочки.

– Хорошая палочка у Егорушки, – покивал головой Моррис и пристально посмотрел на мальчика и на воронёнка. – И фамильяр, хоть и мал, но силён. «Кто-то же озаботился обучением будущего волшебника через фамильяра. Хоть и утверждает Лукерья, что они простые люди, умершие в своём, безмагическом, мире, но так ли уж они просты», – подумал, но озвучил другой вывод. – Значит, Лукерья, ты можешь связаться со своим домовиком. Когда сможешь это сделать? – поинтересовался.

– А вот, горшок освободился. Записку чиркну. Егорушка отправит. Что писать? – приготовила Лукерья клочок бумажки и карандаш.