Чтение онлайн

Джон следит за радиоэфиром — пока ни зашифрованных переговоров, ни вообще какой-либо активности.

Дин считает, что мы можем чувствовать себя в безопасности, если будем сохранять бдительность. Я предупредил её: из комплекса есть несколько путей входа и выхода. В ближайшие дни я планирую провести для неё полноценную экскурсию по «Отелю 23».

Она не новичок в обращении с оружием — если придётся, сможет за себя постоять. Крепкая старуха, воспитанная по старым канонам. Муж умер от естественных причин задолго до того, как мертвецы поднялись из могил. Смерть ей не в новинку — только вот ходячая смерть для неё всё ещё в диковинку.

17 июня

21:06

GPS вышел из строя. Я уверен, что спутники по-прежнему на орбите, но без регулярного вмешательства наземных станций для перекалибровки они не могут корректно передавать сигнал — мой приёмник не ловит позицию.

Встроенная навигационная система DVD/GPS в «Ленд Ровере» теперь бесполезна.

Из-за потери GPS я поспешил проверить спутниковые телефоны. Они работали исправно.

Мы с Джоном поднялись на поверхность, каждый со своим аппаратом. Я набрал номер, нанесённый штрихкодом на корпус телефона, который держал Джон. Звонок прошёл — и Джон повторил то же самое с моим телефоном.

Несмотря на то, что это отличный способ связи, надёжными их назвать нельзя. Как и любую систему коммуникации, зависящую от сложных сторонних механизмов.

Я перебрался спать в комнату климат-контроля: свое жилое помещение я отдал Дин и Дэнни.

В моём новом жилище немного прохладнее. Есть множество других отсеков на выбор — просто мне хочется оставаться хоть немного поближе к остальным.

Есть даже довольно просторный отсек со шкафчиками и раскладными койками. Наверняка они предназначались для гражданских выживших — тех, кто мог бы найти это место во время или после ядерного обмена.

Жаль, что мне не удаётся найти для себя какое-то по-настоящему полезное и осмысленное занятие — кроме как просто выживать.

Сегодня я достал из личных вещей свой кошелёк и взглянул на удостоверение военнослужащего. Человек на фото не похож на меня. Да, это моё лицо, имя и номер социального страхования — но глаза… Они другие.

Взгляд на снимке не имеет ничего общего со взглядом того, кого я вижу в зеркале сейчас.

Я сохраню это удостоверение. Как память о том, кем я был когда-то — винтиком в механизме чего-то большего.

Сегодня ровно шесть месяцев с того дня, как я впервые встретился с одним из них взглядом. Они по-прежнему вызывают тот же леденящий ужас. И я уверен: так будет всегда.

20 июня

23:09

Сейчас льёт проливной дождь. Погода выводит из строя систему замкнутого телевещания: повсюду помехи, потеря вертикальной синхронизации. Мертвецы в округе рассредоточены, но во вспышках молний их всё ещё можно разглядеть.

Радио по-прежнему молчит. Либо там действительно никого нет, либо в нашем диапазоне — точно никого.

Чтобы скоротать время во время бури, я перелистываю дневник сторожа. Почти забыл о нём из-за всех событий в «Отеле 23».

Вчера ночью я зашёл в своё прежнее жильё, чтобы забрать последние личные вещи, — тогда-то он и попался мне на глаза.

Дин упаковала для меня картонную коробку и поблагодарила за то, что я уступил ей с Дэнни своё пространство. Она сказала, что нашла мой личный дневник, но не решилась заглянуть в него.

Я объяснил, что это не мой дневник — он принадлежал человеку, который раньше нёс здесь вахту. Я храню его для того человека. Дин поняла, кивнула и передала мне тетрадь, явно гадая, не сказала ли чего-то лишнего.

Я ободряюще улыбнулся, взял дневник из её рук, бросил его в коробку и направился в своё новое жилище — в комнату климат-контроля.

Только сегодня вечером я снова открыл личный журнал капитана Бейкера. Страница от 10 января была загнута — я помнил, что читал её раньше. Перевернув лист, я начал читать запись от 11 января.

11 января (из личного журнала капитана Бейкера)

Как и предполагалось, согласно недавно полученным сообщениям, нам не разрешат покинуть объект ещё долгое время. Это сооружение вполне пригодно для длительного пребывания, но жизнь под землёй серьёзно бьёт по психике.

В отличие от меня, он женат — и я не уверен, сколько ещё он продержится в здравом уме, если приказ оставаться внизу не отменят. Он постоянно погружается в грёзы и пишет письма жене — письма, которые не может отправить, пока высшее командование не даст разрешение подняться на поверхность.

Я получил официальные сведения о ситуации в Азии. Они имеют гриф, превышающий уровень секретности этого журнала, поэтому здесь отражены не будут.

Я знаю: мы будем в безопасности, где бы мы ни находились, — и именно это имеет значение для стратегического сдерживания США.

На этой странице есть лишь один дополнительный элемент: набросок от руки — ракета, летящая над территорией, которая, судя по всему, изображает Соединённые Штаты.

23 июня

21:50

Голова раскалывается. Обычно я заставляю себя пить достаточно воды, чтобы не допустить обезвоживания, но сегодня просто не собрался с силами. Теперь мучаюсь от головной боли из-за нехватки жидкости — и сколько бы я сейчас ни пил, это уже не поможет. Придётся просто перетерпеть.

Утром двадцать первого числа мы с Джоном и Уиллом отправились на разведку. Вместо того чтобы двигаться в сторону «распятий» (так мы прозвали жуткие знаки, оставленные бандитами), пошли на запад — к небольшому городку Халлеттсвилль.

«Ленд Ровер» не взяли: хотели передвигаться тихо, не привлекая внимания. Мы не знали, остались ли в округе бандиты, но предполагали, что да.

Шли через поля и заброшенные фермерские угодья. Прошло уже больше полугода с тех пор, как здесь перестали жить люди, так что нас не удивило то, что мы в итоге обнаружили.

Перебравшись через очередной забор на пустырь, мы увидели символы американского богатства и мощи.

Перед нами раскинулось огромное нефтеперерабатывающее поле. Каркасы наземных насосов стояли неподвижно, словно скелеты древних чудовищ. Трава буйно разрослась вокруг, скрывая основания конструкций. Было очевидно: они мертвы уже несколько месяцев.

Пожалуй, единственный «плюс» тотального вымирания населения — наши нефтяные запасы теперь продержатся на тысячи лет дольше. Вот только обратная сторона: не осталось никого, кто знал бы искусство переработки нефти. Так что всё это теперь столь же бесполезно, как выключенный Большой адронный коллайдер.