Чтение онлайн

Вздох восхищения пронесся над толпой. Вода в пустыне означала жизнь, на ее поиски уходили долгие годы, каждый источник тщательно чистился и охранялся. Но чтобы вот так — прямо из скалы ударил столб живодарящей влаги — это было настоящим чудом!

Вожди попадали на колени, хвалебная песнь взметнулась с новой силой. Глаза наполнились восторгом и благоговением. Даже те, кто до сих пор сомневались, смогли убедиться — Господь всемогущ. Добыть воду из скалы — это даже больше, чем прислать стаю перепелов прямо к израильскому стану, что случилось прошлой осенью. Нет, с таким Господом никакие беды не страшны и любым начинаниям успех уготован.

Моисей облегченно вздохнул. Два года прошло с тех пор, как Иофор показал источник, спрятанный в скале. Двенадцать месяцев заняло составление плана, десять — строительство хитроумной запруды, что рассыпалась на части, стоило выбить замыкающий камень, являя свету искрящийся в рассветных лучах фонтан. А потом Моисей ждал подходящего момента. Еще три долгих месяца. Чтобы, наконец, сегодня явить вождям очередное подтверждение божественного могущества!..

Поначалу Моисей даже обрадовался набежавшим тучам. Хоть немного от жары спасали, а то до лагеря еще часа два оставалось. Да и то, как сказать. Два часа — это налегке, а с таким грузом, как Моисей на спине тащил — все пять. К закату бы поспеть.

Год прошел от памятной истории с родником, что чудесным образом забил из скалы. За это время вера израильтян опять пошатнулась, вот и приходилось ее снова укреплять. Вера — что роза капризная: если время от времени не поливать молитвами истовыми, не сдабривать чудесами новыми — зачахнет и на нет сойдет. Долгие месяцы Моисей провел за раздумьями, как бы веру неприхотливой сделать, на манер верблюжьей колючки. Которой ни зной дневной, ни стужа ночная нипочем.

Крепко жалел израильский вождь, что в свое время не послушал мудрого Иофора и сотворил бога в образе змея. Израильтяне теперь каждому гаду встречному кланялись. А хуже всего, что и на других тварей заглядываться стали. Вон недавно узнал, что Авиуд начал теленку подношения приносить. Молодой бычок и вправду был хорош. Весь черный, с белой звездой на лбу, стройный и резвый. В Египте цены бы ему не было — тотчас нарекли бы Аписом и с самого рождения готовили бы в жертву синеволосому Пта. Но они же не египтяне, чтобы тельцу преклоняться!

Моисей вспыхнул гневом, лицо покраснело, пальцы с силой вцепились в ношу на плечах. Нет, пора с Авиудом что-то делать, а то он по примеру жрецов египетских начнет власть на себя тянуть. Ничего, вернется Моисей в стан израильский, сразу управу на священника непокорного найдет.

Не раз и не два Моисей во внутреннем мире с Мудрецом и Воином сходился, пока не утвердился во мнении, что Господь израильтян должен стать безликим и безымянным. Есть же такие, кто змей не боятся — так им и медноголовый Нехуштан нипочем. То ли дело, когда Бог облика одного не имеет: каждый себе его страшней и ужасней представит, чем любой художник в статуе изваяет.

Правда, тогда другой вопрос возникает: как обряды совершать, кому жертвы приносить? Не может же народ просто верить внутри, ни образа Бога, ни следов его не лицезрея. Остаются, конечно, чудеса: морские волны, что расступились перед израильтянами, Елисавета, что исцелилась от смертельного укуса, перепела, которые шумной стаей прямо на стан опустились, родник, что из скалы сам по себе забил. Но память человеческая оказывалась недолгой, а хотелось бы чего-то постоянного. Только три месяца назад после одного из споров с Мудрецом, Моисея осенило: переписать израильский Закон на каменных плитах-скрижалях и явить еврейскому народу, как откровение Господне. Понятное дело, обставить честь по чести: с пылающей в ночи вершиной и громом с ясного неба. Потом вокруг святых скрижалей храм построить. Или пока они на одном месте не устроились, шатер-скинию соорудить.

Глаза опять залило потом, и Моисей осторожно присел, стараясь поаккуратнее уложить ношу на землю. Три каменные плиты, размером с небольшой стол каждая, тихо стукнули друг о друга. Плечи отозвались благодарным облегчением, рукав смахнул крупные капли со лба, осторожно промокнул брови и протер глаза. Сразу стало легче дышать, мир вокруг вновь засиял яркими красками, и Моисей утомленно улыбнулся.

Знал бы, что это настолько тяжело — взял бы с собой помощника. Но нет — пожалел, решил милость проявить. Еще одно наглядное доказательство, что вождь не может быть мягкосердечным.

В остальном все шло замечательно. Резчик отлично справился, скрижали удались на славу. На трех плитах поместились все четыре десятка заповедей Израильского закона.

Жаль, искусник-каменщик на свою работу полюбоваться не мог, ему бы наверняка понравилось. Не судьба…

Моисей и сам сумел бы вырезать заповеди, но вот отколоть каменные плиты — ровные и плоские — только настоящим мастерам под силу. А так — за пять дней готово очередное подтверждение могущества Господа. Попробуй теперь усомниться кто, что заповеди не самим Богом-Яхве дарованы.

Туч становилось все больше, небо затянулось до самого горизонта, вершины скрылись в гуще облаков. Прохладный порыв потрепал жесткие волосы Моисея. Вождь израильтян подставил лицо навстречу вихрю, щеки и шея с удовольствием откликнулись на свежие прикосновения ветра.

Первая капля упала на лоб, лениво скатилась по носу, чтобы через миг затеряться в густой бороде. Настроение сразу поднялось: дождь в пустыню очень редко приходил. Моисей запрокинул голову, пытаясь поймать ртом летящие сверху капли. Мир вокруг быстро посерел, краски померкли, и даже красные скалы стали какими-то грязно-бурыми.

Капли одна за другой припечатывали рыжую пыль, в воздухе стоял запах летнего дождя.

Что же постояли и хватит, пора продолжать путь.

Моисей взвалил каменные плиты на спину, плечи чуть поерзали, чтобы скрижали не давили так сильно. Первый шаг отозвался болью в спине, но потом тело приноровилось, и израильский вождь споро пошагал вниз.

Стихия расходилась не на шутку. Моисей с трудом видел из-под скрижалей небо, но казалось, что облака еще больше почернели. До сих пор такого ни разу не случалось. Обычно дождик покапывал с полчасика, так что песок и на пол пальца в глубину не намокал. А сейчас под ногами неслись один за другим веселые потоки, кружа крохотными водоворотами мелки камешки. Рубаха промокла насквозь, и ветер больше не освежал, а пробирал до костей.

Моисей ускорил шаг. Не нравилось ему, что дождь никак не хотел успокаиваться. Босые ступни громко шлепали по лужам, ручейки уже не казались невинными проказниками. Пару раз ноги соскальзывали с мокрых камней, но Моисей, не обращая внимания, быстро спускался по ложбине.

Вода прибывала. Она поднялась до щиколоток, мутные ручьи с шумом несли вниз всю грязь, что скопилась на склонах за долгие годы. Моисей никогда не представлял, что в пустыне может быть столько воды. Дождь хлестал наотмашь, заливал глаза, влага скапливалась в резных ложбинах витых надписей, делая каменные плиты намного тяжелее. Уставшие пальцы отчаянно цеплялись за мокрые края, с трудом удерживая вмиг ставшие скользкими скрижали, но Моисей старался не останавливаться.

Израильский вождь с удивлением отметил, что бредет уже по колено в потоке. Идти становилось все труднее: тягучая вода противилась каждому шагу, сильное течение сзади, наоборот, толкало изо всех сил.

Ступня неловко опустилась на острую кромку каменного валуна, Моисей вскрикнул и отдернул ногу. Вторая нога напряглась, но тоже не устояла, и Моисей почувствовал, как падает на спину, а каменные плиты опускаются прямо на голову.

В последний момент Моисей вывернулся, оттолкнул скрижали прочь. Вода чуть замедлила падение, но все равно плиты с глухим шумом ударили по каменному дну. Внутри все оборвалось: нет, только не это. Моисей подскочил, руки рванули наверх одну плиту — вроде цела. Вторую — в порядке. Третью — только край отколот. Волна облегчения пробежала по телу, и Моисей поневоле улыбнулся. А то он уже было испугался, что пять дней работы и жизнь одного человека оказались ни к чему.