Чтение онлайн

Тут только израильский вождь заметил, что стоит по пояс в воде, а ручей уже не шумит — грохочет громовыми раскатами. Течение все сильнее тянуло вперед, давило в спину, словно возмущаясь, что это странное двуногое существо до сих пор сопротивляется, не желает отдаться на волю быстрым волнам.

Моисей чуть наклонился навстречу бушующему потоку, взгляд скользнул по берегам — пора выбираться из непонятно откуда взявшейся реки. Легче на душе не стало — глаза ни за что не зацепились: почти отвесные стены, разве только валун напротив мог стать временным убежищем.

Одно утешало — скрижали в воде стали намного легче, иначе Моисей в жизни не перетащил бы их через стремнину. Вода яростно пузырилась у груди, пока вождь выталкивал одну за другой каменные плиты на огромный валун. Первая и вторая легли без проблем, а вот с третьей пришлось повозиться. Она несколько раз соскальзывала, и Моисей решил вначале забраться наверх самому, а потом уже подтащить последнюю скрижаль.

Он неловко развернулся, держа плиту перед собой, и уже собирался спрятаться за валун, как набежавшая волна изо всей силы хлестнула по скрижали, словно ветер по развернутому парусу. Оглушительный удар опрокинул Моисея, поток с радостным ревом потащил побежденного человека вперед…

Волна накрыла с головой, вода легко подхватила тело, водоворот закрутил щепкой вокруг камня. Глаза вмиг перестали видеть, скованный липким ужасом крик застрял где-то внутри. Моисей почувствовал, что тонет.

Вождь израильтян с детства боялся большой воды. В местах, где он вырос, купаться было негде: Нил кишел крокодилами, а до моря — три дня пути на верблюдах. Моисей никогда не признавался, что в памятной схватке с египтянами по дну моря только потому не пошел, что знал — больше трех шагов не сделает, оцепенеет от ужаса. Понятно, что и плавать не умел: ни к чему это в пустыне.

Ноги коснулись чего-то твердого, Моисей резко оттолкнулся, голова на миг вылетела из воды. Рот жадно хватанул воздух, глаза попробовали открыться, но струи хлестнули прямо по лицу, а поток опять потащил вниз. Тут только Моисей осознал, что до сих пор сжимает каменную плиту. Пальцы держали мертвой хваткой. В мозгу проносились обрывки мыслей: «Отпустить?.. но ведь законы… другой не сделать…», а звериный инстинкт уже заставлял разжаться закоченевшие пальцы, ноги отпихивали плиту подальше. Стоило течению вновь накрыть Моисея с головой, как глупые мысли тотчас исчезли. Когда нечем дышать, не до переживаний горестных.

Следующая вечность прошла в движении вверх-вниз. Оттолкнуться, вылететь, судорожно вдохнуть, уйти под воду. Опять и опять. С каждым разом становилось все труднее выныривать. А когда течение пару раз приложило Моисея спиной о торчащие на пути глыбы, он понял, что долго не протянет.

Моисей не увидел, а скорее почувствовал, что рядом торчит верхушка валуна. Руки сами собой забили по воде, брызги полетели во все стороны, тело выгнулось дугой. До камня оставалось каких-то пол локтя. Моисей с силой ударил ногами по воде, выгнулся в струнку. Пальцы коснулись скользкой поверхности, оставалось лишь зацепиться покрепче и подтянуться, но поток уже разворачивал Моисея, пальцы соскальзывали, а течение волокло прочь.

Глухая злоба поднялась внутри. Неужто опять? Выжить под палящим солнцем в пустыне, устоять под египетскими стрелами, только чтобы утонуть в бушующем потоке, невесть откуда взявшемся в Мадиамских горах? Нет, не бывать тому.

Моисей рванулся в сторону, в этом месте ущелье никогда не было слишком широким, руки больно ударились об один камень, другой. Третий оказался подходящих размеров, и Моисей вцепился в него. Рядом тотчас забурлили потоки, брызги ударили в лицо, залили глаза и распахнутый рот. Моисей закашлялся и почувствовал, как его опять сносит.

Внезапно внутри поселилось необычное спокойствие. Не осознавая, что делает, Моисей перестал сопротивляться, дал течению утащить себя вниз. Ноги нащупали валун на дне, колени надежно уперлись, Моисей рванулся вверх из воды. Руки цепкими лианами обхватили выступ над бурлящей рекой, с силой подтянулись, и Моисей завис на каменном уступе в локте над бушующей стремниной.

Израильский вождь, словно нетопырь, висел вниз головой. Тело дрожало от холода. Ледяной ветер продувал насквозь, намокшая одежда тянула вниз, а зубы стучали, словно копыта жеребца по мощенной храмовой дороге. Но Моисей не обращал на это внимания. Только одно мысль била в голове тревожной молнией: «Уцелели ли скрижали?»…

В конце концов, Моисей отыскал все три плиты. Вернее то, что от них осталось.

Утром следующего дня солнце светило вовсю, и ничего не напоминало о разыгравшейся накануне стихии. Целую ночь Моисей не мог прийти в себя. Он-то думал, что горную пустыню, как свои пять пальцев знает. Оказалось, что дикая природа способна и на такие сюрпризы!

Пока одежда сохла на камнях, Моисей отогревался под жаркими лучами, подставляя спину и плечи палящему солнцу. Никогда еще не был Моисей так рад восходу дневного светила.

Долина носила следы вчерашнего разгрома: тысячелетние валуны разбросаны по дну, словно папирусные свитки в мастерской нерадивого писца, повсюду потеки красноватой грязи, на каменных стенах ущелья — темные полосы, показывающие, куда доставала бушующая стремнина.

Понятно, что и те скрижали, которые Моисей успел схоронить на валуне, яростный поток утащил за собой.

Пришлось медленно спускаться по ущелью, оглядывая каждый плоский камень.

В полусотне шагов нашлась первая скрижаль, точнее ее половинка. Вторая валялась чуть ниже. Моисей сложил их вместе, подумал минуту над тем, можно ли как-то исправить. Ничего путного в голову не приходило, и вождь израильтян, махнув рукой, отправился дальше.

Вторая каменная плита нашлась через полчаса. Она лежала на дне ущелья, придавленная несколькими валунами поменьше. Сердце в груди гулко заухало, когда Моисей заметил торчащий светлый край. Один за другим камни отлетели в сторону, израильский вождь смел песок со скрижали. Вроде цела! Дрожащие руки подняли плиту вверх, поднесли к глазам. Радость наполнила Моисея — все же не зря искал. Улыбка появилась на лице, захотелось по-детски петь и орать. Израильский вождь счастливо припал носом к плите, как вдруг почувствовал, что скрижаль распадается прямо у него в руках. Он еще попробовал удержать, но незаметная трещина становилась все больше, и две половинки плиты с глухим шумом полетели вниз. Моисей дернулся, подставил ногу, одна из каменных плит больно шлепнула по ступне, но замедлилась и мягко опустилась на землю. Шипя от боли, Моисей наблюдал, как вторая половинка с гулким стуком ударяется о камень и разлетается на тысячи осколков.

Только с последней скрижалью повезло. Правда, Моисею пришлось три раза пройти вверх и вниз, прежде чем он обнаружил каменную плиту на одном из склонов ущелья. Ее заклинило меж двух валунов, и, наверное, поэтому грозный поток не сумел расколоть на части. Зато полная песка и глины вода начисто стерла надписи на плите. Все равно настроение чуть улучшилось. С одной скрижалью можно было хоть что-то придумать, в то время как потеря всех означала полный провал.

Одна каменная плита вместо трех. Десять лет назад неудача повергла бы в долгое отчаяние, три года тому — вызвала бы серьезное раздражение. Сегодня разум оставался спокоен. Вождь волновался перед тем, когда не знал чего ожидать. Теперь же, когда известно, что законы не уцелели, зачем терять время на глупые переживания?