Чтение онлайн

— Ты голодная? — спросил он.

— Немного, — ответила я честно. — Но сейчас это не главное.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Тогда что главное?

Я замялась.

— Я не знаю, — сказала я. — И это меня бесит.

Он кивнул, принимая.

— Тогда давай без «надо». Я доделаю ужин. Ты можешь… — он на секунду задумался, — побыть где хочешь. Или просто посидеть.

— Ты не хочешь поговорить? — спросила я.

— Хочу, — ответил он сразу. — Но не тогда, когда ты ещё внутри разговора с Никой.

Я удивлённо подняла на него глаза.

— Ты это чувствуешь?

— Я это вижу, — сказал он спокойно. — У тебя плечи до сих пор подняты.

Я опустила взгляд и только тогда заметила, как сильно напряжена.

— Ладно, — выдохнула я. — Я… приду в себя.

Он ушёл на кухню, а я осталась в гостиной. Села на край дивана и уставилась в пространство перед собой. В доме было слишком тихо, и эта тишина вытаскивала наружу мысли, которые я обычно гнала.

Я сама это начала.

Я сама захотела.

И теперь не могу спрятаться за «так вышло».

Это пугало.

Я встала и прошлась по комнате. Пальцы скользили по спинке дивана, по холодному стеклу окна. За ним — ночь. Глубокая, тёмная, будто мир сузился до этого дома.

Из кухни доносились звуки — вода, посуда, нож по разделочной доске. Обычные, земные звуки, которые почему-то успокаивали.

Я подошла к дверному проёму и остановилась, наблюдая за ним.

Паша стоял у плиты, сосредоточенный, в простой чёрной футболке, с закатанными рукавами. Его движения были точными, выверенными. В этом не было показухи — он просто делал то, что умел.

— Ты всегда готовишь, когда не знаешь, что сказать? — спросила я.

Он не обернулся сразу.

— Когда слова могут навредить — да.

Я прислонилась к косяку.

— Ты не жалеешь? — спросила я тихо.

Он повернулся ко мне.

— О чём именно?

— О том, что написал Нике. О том, что привёз меня сюда. О нас… — я запнулась. — О том, что случилось по дороге.

Он несколько секунд смотрел на меня, будто взвешивая ответ.

— Нет, — сказал он наконец. — Но я понимаю, что тебе сейчас непросто.

— Ты слишком всё понимаешь, — пробормотала я.

— Это профессиональная деформация, — усмехнулся он. — И жизненный опыт.

Я помолчала.

— Ты не боялся, что она устроит скандал? — спросила я.

— Боялся, — честно ответил он. — Но больше я боялся, что ты замкнёшься. А с этим я уже сталкивался.

Я подошла ближе и села за стол.

— Ты не должен был брать на себя это решение.

— Я и не брал, — спокойно сказал он. — Я дал тебе выбор. Ты могла разозлиться, уехать. Ты осталась.

— Потому что я устала убегать, — тихо сказала я.

Он ничего не ответил. Только поставил передо мной тарелку с ароматной пастой.

— Ешь.

Мы ужинали молча. Не потому что было неловко, а потому что слова действительно могли всё испортить. Я ела медленно, почти машинально, прислушиваясь к себе.

Тело постепенно отпускало напряжение. Мысли становились менее острыми, но от этого не исчезали.

— Паша, — сказала я, когда тарелка опустела.

— М?

— Ты понимаешь, что я сейчас не могу дать тебе ничего определённого?

Он кивнул.

— Я и не жду.

— Я могу в какой-то момент испугаться и закрыть.

– Я могу быть резкой. Неприятной.

— Уже заметил.

Я усмехнулась.

— Тогда зачем тебе это?

Он отставил чашку и посмотрел на меня прямо.

— Потому что ты честная, — сказал он спокойно. — Даже когда тебе страшно.

— Тогда уйдёшь, — сказал он просто. — Я не буду удерживать, но только тогда, когда я буду точно знать что тебе ничего не угрожает.

— Даже если будет больно?

Он на секунду задержал взгляд.

— Боль — это моя ответственность. Не твоя.

Эти слова ударили неожиданно сильно.

Я встала из-за стола и медленно подошла к окну. За стеклом была ночь. Спокойная. Безопасная. И в этой ночи я впервые за долгое время не чувствовала, что за мной гонятся.

Я стояла у окна, не двигаясь. За стеклом ночь была спокойной и плотной. Деревья едва шевелились от ветра, фонари по периметру участка горели ровно, без мерцания, и казалось, что мир за пределами этого дома вообще перестал существовать.

Мне хотелось выдохнуть. По-настоящему. Не “держись”. Не “соберись”. А просто – выдохнуть.

Я даже не услышала, как он поднялся с места.

Только почувствовала.

Тепло за спиной. Его присутствие. Тот самый воздух, который менялся рядом с ним — как будто в комнате становилось меньше пространства, но больше смысла.

Громов подошёл вплотную, но не коснулся сразу. И эта пауза ударила сильнее любого прикосновения.

— Мышка, — тихо сказал он.

Я не ответила. Потому что если бы ответила — голос бы дрогнул. А мне не хотелось дрожать.

Его ладонь медленно легла мне на талию. Не сжимая. Не удерживая. Просто обозначая: я здесь.

Я закрыла глаза.

— Я не умею быть спокойной, — сказала я тихо. — Я всё время жду, что сейчас что-то случится.

Он наклонился ближе.

— Сейчас случится только то, что ты позволишь.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, а потом отпустило.

Не резко — медленно.

Его рука чуть сильнее обхватила мою талию, и он мягко развернул меня к себе.

Я подняла на него взгляд.

Он смотрел так, будто я не проблема, которую надо решить. А человек, которого надо беречь.

Громов наклонился, но остановился в сантиметре от моих губ.

Задержался.

Ровно на секунду.

Словно спрашивал без слов.

И в этой секунде у меня внутри всё решилось.

Я сама потянулась к нему первой.

Поцелуй был медленным. Тёплым. Совсем не таким, как раньше — в машине, на адреналине, на перегрузе. Сейчас он был другим: спокойным, глубоким, как будто он не брал, а разрешал мне быть рядом.