Чтение онлайн

— Нет, все хорошо — сказала я осторожно. — В смысле, я не уверена. Там… помехи. Она не смогла нормально говорить.

Паша смотрел на меня слишком внимательно.

— Маша.

Я почувствовала, как внутри меня что-то ломается.

— Паша, — сказала я тихо, стараясь держаться. — Всё, хорошо. Дай мне просто минуту. Мне надо… подумать. На работе вопросы.

Он сделал шаг ближе.

— Ты точно разговаривала с Никой? – не отрывая от меня взгляд спросил Громов, аккуратно опустив руки на мои плечи.

Я молчала.

Это молчание было ответом.

Паша выдохнул. Очень медленно. Так, как люди выдыхают перед тем, как принять решение.

— Дай телефон, — сказал он.

Я протянула.

Он взял его, посмотрел на экран, на историю вызовов, на время. Его челюсть напряглась.

— Мне нужно сделать пару звонков, — сказал он спокойно.

Я кивнула. Слишком быстро.

Он отошёл в сторону — к другому концу кухни, туда, где не было слышно всего. И начал набирать номер.

Я смотрела на него и понимала: он понял, что я лгу. Сейчас он включится. Полностью. Он поднимет связи. Он начнёт действовать. Он не будет сидеть и ждать.

И тогда Саша выполнит угрозу. У меня внутри всё сжалось в одну точку.

Ника. Она никогда не бросала меня. Никогда. Она всегда вытаскивала. Даже когда я не просила. Даже когда я делала вид, что мне всё равно. Я не могла позволить, чтобы из-за меня с ней что-то случилось.

Паша говорил по телефону вполголоса. Я не слышала слов, но слышала тон — деловой, быстрый, тот самый, которым говорят люди, привыкшие решать вопросы.

На столешнице рядом лежали ключи от машины.

Я заметила их не сразу. Только когда взгляд упал на металлический блеск. Сердце ударило сильнее.

Нет. Я не могу. Я не должна.

Но пальцы уже сами потянулись. Я сделала шаг. Потом ещё один. Паша стоял спиной ко мне. Говорил в трубку. Я взяла ключи. Металл холодно лег в ладонь. На секунду мне стало дурно. Как будто я совершаю предательство.

Я быстро поднялась по лестнице, почти бегом, не оглядываясь. В спальне на кресле лежал его огромный тёплый свитшот. Тот, который пах им. Я накинула его на себя. Он был настолько большой, что закрывал мне бёдра. Руки дрожали, когда я натягивала рукава. Я оглянулась на кровать, на комнату, на тишину. И вдруг захотелось оставить записку. Хотя бы одно слово.

Хотя бы «прости». Но в голове снова прозвучал голос Саши:

«Главное — без Громова.»

Я сглотнула. Ника важнее. Я спустилась вниз. Паша всё ещё говорил по телефону, стоя у окна. Он не повернулся. Я прошла мимо тихо, как тень. Открыла входную дверь. Холодный утренний воздух ударил в лицо, пытаясь привести меня в чувства, но уже было поздно. Я вышла, закрыла дверь так аккуратно, что замок даже не щёлкнул громко. И побежала к машине. Руки дрожали, когда я вставляла ключ в замок.

Только бы успеть.

Я завела двигатель. И, не оставив ни сообщения, ни записки — потому что мне запретили — выехала с участка, спеша туда, где ждала моя подруга. Только кинув взгляд на зеркало заднего вида, я увидела его силуэт который на секунду появился за воротами, чтобы убедиться в моих действиях, а после сразу же скрылся обратно, чтобы уже действовать самому. Главное, успеть первой.

Когда звук двигателя окончательно растворился за пределами участка, Громов ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя на закрытые ворота так, будто надеялся, что это ошибка зрения, задержка реальности, неудачная проекция тревоги. Но пустота перед домом не исчезала. Она была слишком реальной.

Он медленно опустил руку с телефоном, который всё ещё держал у уха, хотя собеседник давно молчал, ожидая ответа. Паша нажал «сбросить» только после того, как убедился: Маша уехала осознанно, не в панике, не случайно, а именно так, как уезжают люди, принявшие решение за доли секунды

— Чёрт… — произнёс он тихо, не повышая голоса, потому что крик сейчас был бы бессмысленной тратой энергии.

Он развернулся и вошёл в дом, закрыв за собой дверь уже резче, чем собирался, и в этот момент тишина внутри ударила сильнее, чем звук двигателя снаружи. Дом, ещё час назад наполненный её присутствием, стал слишком большим, слишком пустым, слишком неправильным.

Паша прошёл на кухню, автоматически окинул взглядом пространство, отмечая мелочи: чашка с недопитым кофе, её след на стуле, сдвинутая салфетка. Он не задерживался на этом дольше секунды — эмоции сейчас были роскошью, на которую он не имел права.

Он действовал.

Первый звонок ушёл мгновенно.

— Она уехала, — сказал он без вступлений. — Только что. Да, сама. Машина моя. Короткая пауза.

— Нет, ничего не сказала. Работай.

Второй номер.

— Поднимай всё, что связано с Кротом за последние полгода. Передвижения, контакты, точки. Особенно заброшенные объекты. Мне нужен прогноз, не догадки.

Он ходил по комнате, пока говорил, медленно, выверенно, будто прокладывая маршрут в голове ещё до того, как тронется с места.

Третий вызов он сделал уже осознанно медленнее.

Это был номер, который он не любил набирать.

— Пап, — сказал он, когда на том конце подняли трубку. — Мне нужна помощь. И да, это срочно.

Отец замолчал, слушая.

— Свяжись с Константиновым.

Громов закрыл глаза, потому что ему было сложно просить помощи у отца. Может их отношения и стали налаживаться, но обиды прошлого все равно лежали небольшим грузом на душе.

— Да, я знаю.

— Нет, мне всё равно, что мы не переносим друг друга.

— Он нужен мне сейчас.Скажи ему, что это касается Крота, — добавил он наконец. — И что если он хочет сохранить контроль, ему лучше встретиться со мной.

Паша сбросил вызов и несколько секунд стоял неподвижно, глядя в одну точку.

Константинов. Человек, которого он презирал за методы, за двойные игры, за умение всегда оставаться в тени, пока другие пачкают руки. И именно поэтому он был опасен. И именно поэтому сейчас мог знать больше, чем кто-либо другой.

Громов подошёл к столу, взял ключи от второй машины, затем остановился, подумал и положил их обратно. Его взгляд скользнул к гаражу.