Чтение онлайн

План наступления на Париж, разработанный неутомимым лордом Стайром, также столкнулся с непреодолимыми трудностями. Первой и главной в их ряду была позиция Республики Соединённых Провинций, союз с которой в Англии рассматривали как краеугольный камень антифранцузской «старой системы». Республика Соединённых Провинций согласилась оказать финансовую помощь Марии-Терезии во время вторжения Фридриха Прусского в Силезию. Но когда в конфликт вмешалась Франция и над Европой вновь простёрлась тень большой войны, Генеральные Штаты заявили, что финансы Республики не выдержат таких масштабных военных усилий, и потому Республика будет соблюдать нейтралитет. Без тыловых баз и портов Республики, а также без её «барьерных крепостей» [15] , которые должны были бы служить этапными пунктами для союзной армии, осуществить задуманное Стайром вторжение во Францию не представлялось возможным. Лорд Стайр, совмещая, как часто случалось в ту эпоху, дипломатическую службу с военной, прибыл в Гаагу, где пытался побудить Генеральные Штаты к участию в разгорающемся конфликте. Он убеждал, что между его армией и Парижем нет неприятельских войск, что необходимо использовать момент после ухода Майлебуа и что судьба войны зависит от Голландии, которая должна решиться сейчас или никогда! Доказывал, что «Франция дышит на ладан; одно лишь решение Республики, и она вынуждена будет просить о пощаде». Таких выражений Европа не слышала со времён Людовика XIV. После ухода Майлебуа угроза непосредственного вторжения на территорию Республики на время исчезла, и Генеральные Штаты согласились частично выполнить требования Вены и Лондона о союзной помощи по Венскому договору от 1731 года, предоставив Марии-Терезии субсидии в размере 1 600 000 гульденов. В остальном, Генеральные Штаты, придерживаясь принципа, что война губительна для торговли, оставались глухи ко всем убеждениям.

Тем более что новости из Баварии, где имперские войска освободили Мюнхен от австрийцев и из Богемии, где Майлебуа в то время ещё двигался на выручку Праге, усилили влияние «партии мира». Известие об освобождении Мюнхена прозвучало подобно громовому раскату для друзей Марии-Терезии в Гааге, а король Георг, узнав об этом, распорядился распаковать свои экипажи, готовые к отправке на континент. Даже дипломатическое мастерство лорда Картерета, прибывшего в Гаагу в сентябре 1742 года, не смогло убедить Генеральные Штаты отказаться от нейтралитета. Французская дипломатия, представленная там опытным маркизом де Фенелоном (Fenelon) [16] , в помощь которому был направлен аббат де ла Вилль (Ville), смогла отразить очередной натиск лорда Стайра. Французы предложили разместить до конца войны голландский гарнизон в Дюнкерке, укрепление которого вызывали опасения, как в Англии, так и в Голландии. И хотя после отступления Майлебуа из Богемии 25 декабря под влиянием оранжистской «партии войны» было принято решение о предоставлении Вене очередной субсидии в размере 1 500 000 гульденов, Республика по-прежнему была намерена отстаивать свой нейтралитет, а борьба политических партий в Голландии сильно затрудняла процесс принятия решений и их реализацию [17] . В марте 1743 года английским дипломатам и оранжистской партии удастся добиться принятия решения о поставке в союзную армию 20-тысячного контингента. Но двигаться он будет настолько медленно, что присоединится к армии уже после сражения при Дёттингене, а в 1745 году действия голландского контингента в сражении при Фонтенуа станут предметом насмешек и обвинений.

Отказавшись от предложения Стайра о наступлении в Северной Франции, признанного в Лондоне «химеричным и невыполнимым», король Георг и лорд Картерет решили принять австрийский план кампании и двинуть союзную армию в Германию для оказания помощи войскам Марии-Терезии в Баварии. Согласно этому плану, предложенному герцогом Аренбергом, наступление союзников на Майнц или Франкфурт должно было отрезать войска Брольи в Баварии от Франции, окружить их и вынудить к капитуляции. Общественное мнение в Англии требовало от своего правителя решительных действий. Ответ Парламента на тронную речь короля Георга, среди прочего, гласил: «Как только Франция отправит новую армию в Германию, лорд Стайр немедленно двинется туда». Из уважения к законам Священной Римской империи и для успокоения общественного мнения в Германии было решено объявить данные войска вспомогательными для Марии-Терезии Австрийской, тогда как Великобритания и Республика Соединённых Провинций формально устранились от участия в конфликте. Уже само название «Прагматическая армия» призвано было указать, в чью пользу она будет действовать.

Перед нами прямая аналогия с французскими армиями в Германии, которые также были объявлены вспомогательными для курфюрста Баварского Карла-Альбрехта, а позже для императора Карла VII. Обе стороны, и Великобритания, и Франция, избегали открытого участия в войне, что повлекло бы за собой тяжёлые экономические и политические последствия. В первую очередь это касалось Австрийских Нидерландов. Несмотря на то, что в Богемии французы и австрийцы убивали друг друга, здесь царило совершенное спокойствие, так как любая попытка французов расширить свои территории немедленно привела бы к вступлению в войну Республики Соединённых Провинций, открытию второго фронта в Нидерландах и повторению кошмара войны за Испанское наследство. Пока была возможность действовать ограниченными силами, не прибегая к широким военным приготовлениям, которые пошатнули бы внутреннюю стабильность и неизбежно вызвали бы дефицит финансов и удорожание кредита, стороны предпочитали сохранять видимость мирной жизни. Таким образом, после выхода из войны Пруссии и Саксонии в Германии сложилось необычное положение, когда в состоянии войны находились лишь император Карл VII, официально заявивший о своих претензиях на габсбургские земли, и его визави, Мария-Терезия Австрийская, наследница Карла VI Габсбурга и защитница Прагматической санкции. И когда в кампании 1743 года французы, австрийцы, англичане, ганноверцы и голландцы будут сражаться на полях Германии, их государства формально будут находиться в мире между собой.

В начале февраля король Георг отдал приказ о выступлении и Прагматическая армия, перейдя Маас, расположилась в землях герцогства Юлих (Julich) и Кёльнского архиепископства. После этого архиепископ Клеменс Август, родной брат и союзник императора Карла VII, был вынужден объявить нейтралитет и дать согласие на размещение войск короля Георга на своей территории, а позже заключить субсидный договор с Великобританией. После смерти в марте 1743 года архиепископа Майнцского сторонникам императора Карла VII было нанесено ещё одно поражение. Архиепископская тиара и должность эрцканцлера, второго лица в Империи, досталась не младшему брату Карла VII, как надеялись Франция и император, а австрийскому ставленнику графу фон Остейну (Ostein), что сильно прибавило влияния прагматическому делу в Германии.

В мае-июне 1743 года франко-баварский союз терпел одну неудачу за другой. После освобождения Праги и коронации Марии-Терезии богемской короной, принц Карл Лотарингский, вновь принявший командование у своего брата Франца-Стефана [18] , стремительным наступлением с трёх направлений оккупировал Баварию. Император был вынужден бежать из Мюнхена и искать спасения у швабских патрициев в Аугсбурге [19] . Французская армия Баварии под командованием маршала Брольи спешно отступала к Рейну, а гарнизоны баварских крепостей сдавались один за другим. В этих условиях командующий имперскими войсками фельдмаршал Секендорф (Seckendorf) 27 июня 1743 года в Нидер-Шёнфельде (Nieder-Schonfeld) был вынужден подписать со своим бывшим сослуживцем и врагом фельдмаршалом Кевенхюллером конвенцию о нейтралитете. Согласно её статьям, имперские войска выводились в определённые округа и более не принимали участие в войне. В начале кампании Секендорф сравнивал французскую армию со слабым тростником, который, ломаясь, ранил того, кто на него опирался. Теперь события подтверждали это его библейское пророчество.

В тот же день на берегу Майна у селения Дёттинген произошло сражение, которое должно было выявить победителя на западе Германии после того, как на юге, в Баварии, французы уже потерпели сокрушительное поражение. План командующего новой французской армией маршала де Ноайля (Noailles) по окружению Прагматической армии был хорошо задуман, но скверно исполнен, и ценой этого стало новое поражение французской армии, после которого Ноайль вынужден был отступить за Рейн. Энергичный лорд Стайр настаивал на преследовании, чтобы отрезать французов от Рейна, но король Георг решительно отказал. Короля в этом поддержали лорд Картерет и фельдмаршал Нейпперг (Neipperg), который после силезской кампании 1741 года был переведён в Нидерланды на помощь герцогу Аренбергу. «Я не хочу этого, – холодно отвечал король Стайру, – крови пролито достаточно». Прагматическая армия оставалась у Ганау (Hanau) до конца августа, ожидая подхода голландского корпуса в 20 000 человек, который медленно двигался по большой дуге через Падерборн (Paderborn). В августе Прагматическая армия перешла к Вормсу, где к ней, наконец, присоединились голландцы. После этого союзники двинулись на Шпейер (Speier), откуда, сетуя на сильную оборону французов и плохую погоду, отступили обратно за Рейн и Маас на зимние квартиры.

Король Георг II Английский (1683–1760). Юпитер Европы.

Военные последствия Дёттингенской победы не соответствовали ожиданиям ни в Англии, ни в Австрии, где также предвкушали скорую победу над Францией. Но политические результаты кампании в Германии были значительны. Король Георг и его министр Картерет находились в зените славы. Их действия возносили до небес и сравнивали с деяниями герцога Мальборо и принца Евгения Савойского. Как раньше герцог Мальборо и принц Евгений, они привели поход к победному завершению и находились в центре Германии, от них зависели судьбы Европы, а король Георг, по выражению Карлайла, сделался её Юпитером. Лорд Картерет оставался самой влиятельной фигурой в окружении английского короля, и его политика переговоров возобладала над политикой силы лорда Стайра [20] . На несколько месяцев после сражения при Дёттингене штаб-квартира короля Георга в Ганау и затем в Вормсе, стала центром притяжения для дипломатов со всей Европы. Здесь же произошло важнейшее дипломатическое событие года – подписание Вормсского трактата. Лорд Картерет был почти всемогущ. Он влиял на судьбы королей и императоров, князей и курфюрстов, и, в том числе, на судьбу Марии-Терезии Австрийской, которая зависела от английских денег, английского флота в Италии и Прагматической армии короля Георга. И, конечно, к нему за посредничеством должен был обратиться несчастный коронованный изгнанник император Карл VII Виттельсбах, в попытке найти способ вернуть себе родную Баварию. В феврале 1743 года, ещё до занятия Баварии австрийцами, министру императора в Лондоне барону Хаслангу (Haslang) удалось добиться от лорда Картерета согласия выслушать мирные предложения императора Карла VII, которые, помимо прочего, содержали условие передачи императору двух богемских округов, Передней Австрии либо Австрийских Нидерландов. Эти условия покажутся завышенными, но император в это время чувствовал себя хозяином положения в Баварии, а французы уверенно контролировали линию Дуная.

Но лорд Картерет отверг эти условия, назвав их «безумными и невыполнимыми» и «выкованными во Франции», заметив, между прочим, что Англия не потерпит, чтобы Нидерланды принадлежали другой стороне, кроме как Австрии, и потратит последнюю гинею для их обороны. Тогда Хасланг предложил другой план, предусматривающий секуляризацию некоторых имперских духовных территорий, среди которых епископства Пассау, Фрайзинг, Аугсбург и архиепископство Зальцбург. Барон прибавил, что этот план исходит не от его сеньора, а от другого государя, но это мало помогло Карлу VII, так как лорд Картерет передал этот проект в Вену, где он был немедленно опубликован и использован для дискредитации императора среди имперских сословий, как нарушителя конституции Империи. Против Карла VII поднялась настоящая буря негодования, особенно, в духовных владениях Южной Германии, которые должны были стать первыми жертвами данного плана. И без того небольшой авторитет императора, считавшегося в Империи французской марионеткой, после этого превратился почти в ничто. Император Карл VII, лишившийся своих владений, от которого отвернулись светские, а теперь ненавидели и духовные имперские чины, полностью зависел от того, как его судьбой распорядятся в Версале [21] .

После катастрофы в Баварии император сделал ещё одну попытку достичь примирения, пойдя на существенные уступки, которых требовало тяжёлое военное положение. Теперь интересы императора в английской штаб-квартире представлял Вильгельм, штатгальтер Гессен-Касселя во время отсутствия своего брата, ландграфа и шведского короля Фридриха I. Выбор данной кандидатуры в качестве посредника был полностью оправдан. Штатгальтер Вильгельм был другом и родственником Георга Английского, дочь которого была замужем за сыном Вильгельма, а гессенский контингент в 6 000 человек находился на английском содержании. С другой стороны, он находился в тесных отношениях с императором Карлом VII, от которого рассчитывал получить для ландграфов Гессен-Касселя курфюршеский титул.

Английская сторона заняла на переговорах жёсткую позицию, но лорд Картерет и штатгальтер Вильгельм смогли согласовать условия, на которых был составлен, так называемый, договор в Ганау. Император отказывался от помощи французов и претензий на габсбургские земли, а также обязывался принять сторону морских держав и помочь им принудить Францию к миру. Взамен Карл VII получал обратно Баварию и признание его нового титула со стороны Австрии, так как в Вене выборы императора до сих пор считали недействительными, а самого Карла VII в официальных документах продолжали титуловать курфюрстом Баварским [22] . Лорд Картерет, реализовывая свой план по созданию широкой коалиции, хотел вывести императора из-под протекции Франции и поставить в зависимость от Англии. Предварительные статьи договора под общим названием «Проект и намерения» (Projet et Idees) должны были быть направлены для одобрения в Вену. Помимо этих статей сторонами был согласован ещё один документ, озаглавленный «Проект тайных гарантий между Его Императорским Величеством и Королём Великобритании» (Projet d’Assurance Secrete entre Sa Majeste Imperiale et le Roy de Grande-Bretagne), в котором английская сторона обязывалась выплатить императору 300 000 талеров после подписания данного соглашения. И если проект договора, где Англия выступала посредником, требовал согласия Вены, то «Проект гарантий» к 15 июля был готов к подписанию.