Чтение онлайн

Однако лорд Картерет не отправил согласованные статьи в Вену и, хотя имел полномочия самому подписать эти документы, неожиданно заявил о необходимости доставить их в Лондон для одобрения со стороны других министров. К великому разочарованию Вильгельма Гессен-Кассельского и прусского чрезвычайного посланника графа Финка фон Финкенштейна (Finckenstein), которого король Фридрих, принимавший живое участие в деле Карла VII, отправил в Ганау с официальным поручением передать поздравления с победой при Дёттингене. Лорд Картерет убеждал штатгальтера, что это лишь формальность, но ответ герцога Ньюкаслского из Лондона развеял все сомнения. Английские министры отказались одобрить соглашение с императором, обосновывая своё решение невозможностью добиться от Парламента подтверждения на выплаты Карлу VII, а также получить согласие на заключение сепаратного мира с императором со стороны Марии-Терезии, которая имела свои планы на Баварию. Кроме того, император, у которого к тому времени оставался один лишь титул, не подкреплённый ни деньгами, ни войсками, в качестве союзника был скорее обременителен, чем полезен. Ещё 31 мая 1742 года герцог Ньюкаслский писал лорду Картерету в частном письме: «Император в этом деле является слабым местом; он уже более чем наполовину побеждён; через него мы должны давить на Францию…».

Джон, граф Гранвиль, лорд Картерет (1690–1763).

Получив ответ из Лондона, лорд Картерет, к всеобщему удивлению, передал штатгальтеру, что он не может подписать «Проект гарантий» и английское министерство не будет помогать императору Карлу VII в его затруднениях. Переговоры закончились безрезультатно, но они представляют особый интерес, так как имели серьёзные последствия. Во-первых, во время них произошло резкое размежевание в английском министерстве, что позже повлияет на отставку лорда Картерета. В Лондоне попытка поддержать Карла VII была расценена как очередная уступка ганноверским интересам в ущерб английским. В министерстве возмущались, что огромные средства были потрачены как раз для того, чтобы впредь не обманывать себя переговорами, как это продолжалось в течение последних двадцати лет. Другим следствием отказа от заключения соглашения с императором стало резкое изменение позиции Гессен-Касселя. Штатгальтер Вильгельм, человек честный и прямолинейный, чувствуя себя обманутым и оскорблённым лордом Картеретом, решил передать свои войска в императорскую армию. Немалое влияние, о чём ниже будет сказано подробнее, неудачное завершение переговоров в Ганау оказало и на позицию прусского короля, который опасался усиления Австрии за счёт Баварии. Лорд Картерет, вероятно, мог попытаться добиться согласия австрийской стороны вернуть Баварию Карлу VII, но предпочёл этого не делать, так как в этом случае венский двор непременно проявил бы упорство на других переговорах, цена которых была неизмеримо более высока. В это время шли переговоры с Сардинией, успех которых значил для английского министерства гораздо больше, чем примирение с бессильным императором. Именно ради соглашения с Турином необходимо было убедить Марию-Терезию, как и год назад ради подписания договора с Пруссией, согласиться принести новую жертву.

Туринская конвенция, заключённая в феврале 1742 года, не являлась полноценным договором, и обязательства по данной конвенции не препятствовали Карлу-Эммануилу сменить лагерь и выступить за лучшую цену на стороне Бурбонов. В Лондоне знали, что Его Сардинское величество уже ведёт переговоры с Францией, и твёрдо были намерены помешать переходу Сардинии на сторону противника, что означало бы катастрофу дела Марии-Терезии и крушение английских планов в Италии. Этого можно было избежать, лишь обещав Карлу-Эммануилу существенные территориальные приобретения, которые должны были быть сделаны за счёт Габсбургского дома. Сразу после подписания Туринской конвенции английское министерство начало работу по заключению союзного договора с Сардинией [23] .

В мае 1742 года английский посланник в Вене Робинсон сообщил австрийской стороне сардинские требования на часть Миланского герцогства, предупредив, что в случае отказа, Сардиния может договориться с Бурбонами, после чего может быть потеряна уже вся Ломбардия. Эти предложения были сделаны некстати, так как в это время шла подготовка к подписанию мира в Бреслау, и требование новых уступок от Австрии вызвало в Вене сильное раздражение. Со своей стороны, Карл-Эммануил, верный своей политике по поддержанию равновесия в Италии, отказался участвовать во вторжении в Неаполь, заявив, что связан только обязательством по обороне австрийских владений и не будет делать большего до подписания союзного договора. Возвращение австрийцев в Неаполь для него было равносильно воцарению Бурбонов в Милане. Но английская сторона продолжила поиск компромисса, оказывая при этом прямое давление на Австрию. Робинсон в Вене грозил, что, в случае упорства, Прагматическая армия не двинется с места, а английская эскадра уйдёт от берегов Италии. Обосновывая уступки королю Сардинии, лорд Картерет напутствовал Робинсона, что они предназначены «государю, который поддерживает равновесие в Италии. Если вы потеряете его, вы потеряете Италию; если вы сохраните его, вы сможете получить достаточную компенсацию». Словно оправдываясь, лорд Картерет объяснял графу Васнеру, что «есть такие короли-торговцы, для которых является обычным делом продаваться за определённую цену», и что «иметь дела с королём-торговцем – это большое несчастье».

В дипломатических документах того времени термин «компенсация» и его синонимы занимают важное место. Как значится в циркулярном письме королевы, составленном сразу после заключения мира в Бреслау, она принесла эту жертву «чтобы разрушить французские планы, которые были открыто направлены на то, чтобы уничтожить Германию руками самих немцев и этим проложить себе путь к самовластию; каждый поймёт, что ущерб, нанесённый эрцгерцогскому Дому, после освобождения от наиболее опасного общего врага должен будет тем либо иным способом быть возмещён: без такой компенсации будет невозможно сохранить равновесие Европы …». При этом Вена получила определённые авансы с английской стороны. Ещё весной 1742 года, чтобы склонить Марию-Терезию к заключению мира в Бреслау, лорд Картерет обнадёжил её возможностью получения компенсации за утерянную Силезию. Однако он сделал это неофициально и без ведома английского министерства, так что в Лондоне не были связаны в этом смысле формальными обязательствами [24] . Кроме того, Сардиния хотела уступок немедленно, а Австрия настаивала на передаче территорий лишь одновременно с получением эквивалента за потери в Силезии и Милане.

После оккупации Баварии, Мария-Терезия была намерена добиваться включения её в состав своих земель, взамен чего Карлу VII должны были быть предоставлены владения в другом месте. По предложению маркиза д’Ормеа, это место могло бы быть в Италии, а английский резидент в Турине Виллетс (Villettes), не без помощи сардинского министра, уточнил, что Карл VII мог бы получить королевство Неаполь и Сицилию после изгнания оттуда Бурбонов, тогда как его родовое герцогство перешло бы к Австрийскому дому. Здесь император мог бы спокойно предаться размышлениям на тему сходства его судьбы с судьбой последнего Гогенштауфена, пока в Германии за него управлял бы новый римский король [25] Франц-Стефан. Слабый сосед, как выражался король Карл-Эммануил, был гораздо удобнее для Сардинии, чем восстановление австрийского господства на Аппенинах. Для самой Австрии присоединение Баварии, дважды за последние полвека служившей плацдармом для вражеского вторжения, означало устранение угрозы с запада, как Вене, так и Праге. По словам Марии-Терезии, пядь Баварии была важнее, чем целый округ в другом месте, и «если после потери Силезии курбаварская земля вновь вернётся к курфюрсту этого имени, мы в будущем также мало будем чувствовать себя в безопасности, как король Англии, если бы Претендент [26] владел Нидерландами». Тогда же Мария-Терезия написала посланнику Васнеру: «Твоей основной системой должно быть, чтобы Бавария, равно как и Верхний Пфальц остались у нас».

В английском министерстве существовало сильное опасение, что если не разрешить в ближайшее время это противоречие, Сардиния может согласиться на предложения Бурбонов. Это было тем более вероятно, что в Лондоне узнали о содержании письма маркиза д’Ормеа французскому посланнику в Турине, в котором маркиз обещал немедленно подписать договор с Францией и Испанией в случае, если в Вене будут продолжать упорствовать [27] . Медлить было нельзя. Уступая давлению, Васнер ещё пытался склонить лорда Картерета дать гарантии будущей компенсации, но английский министр был твёрд, и австрийская сторона, также понимавшая, что переход Сардинии во вражеский лагерь будет фатальным для прагматического дела в Италии, уступила. Подписание основного договора состоялось 13 сентября 1743 года в городе Вормсе, где в это время находилась штаб-квартира Прагматической армии, между лордом Картеретом, сардинским министром Оссорио (Ossorio) и австрийским посланником Васнером. Согласно статьям договора, король Сардинии отказывался от прав на Миланское герцогство, Сардиния и Австрия договаривались о содержании военных сил в Италии, Великобритания обязывалась держать эскадру у итальянского побережья и выплатить Карлу-Эммануилу субсидии. Кроме того, Мария-Терезия передавала королю Сардинскому некоторые территории, принадлежавшие к Миланскому и Пармскому герцогствам и маркизат Финале, предоставлявший континентальным владениям Сардинского королевства выход к морю [28] .

Помимо основного договора, в Вормсе между лордом Картеретом и Васнером были подписаны субсидная конвенция и Декларация. При этом австрийская сторона, крайне нуждавшаяся в финансовой помощи, неожиданно проявила твёрдость, поставив подписание Вормсского договора в зависимость от выплаты субсидий. Когда лорд Картерет и король Георг узнали об этом, они были сильно возмущены, но Васнер объявил, что без обещания субсидий не отдаст ратификационные грамоты для Вормсского договора, и «вершители судеб европейских» вынуждены были уступить. Согласно условиям конвенции, подписанной 14 октября, Великобритания обязывалась выплачивать Австрии 300 000 фунтов ежегодно на протяжении всей войны, а в Декларации обещала, правда в самых общих выражениях, содействовать предоставлению венскому двору компенсации за утерянные Силезию и земли в Италии. Королева Мария-Терезия, в свою очередь, обещала не заключать мир без участия Великобритании-Ганновера, России и Республики Соединённых Провинций. Но при ратификации субсидной конвенции возникли сложности. Английское министерство было категорически против подписания конвенции в первоначальном виде и настаивало на внесении существенных изменений, угрожая, в случае отказа, подать в отставку. В результате долгих переговоров 10 февраля была подписана субсидная конвенция, по которой Великобритания приняла обязательства по субсидной помощи в 300 000 фунтов лишь на 1744 год. Таков был договор в Вормсе, который имел ещё одно важное последствие. Во 2-й статье документа, посвящённой взаимной гарантии владений, перечислены договора с 1703 по 1738 годы, которые стороны подтверждали и обязывались соблюдать. Однако в этом перечне не был упомянут Берлинский договор 1742 года, принесший Пруссии Силезию, что дало королю Фридриху основания подозревать Англию и Австрию в намерении отказаться от соблюдения его условий.

Вормсский договор стал триумфом английской дипломатии и лично лорда Картерета, завершив работу по разрушению французской системы союзов в Италии и Германии и созданию на её месте широкой коалиции во главе с Великобританией. Как писал Картерет: «Ожидания французского двора обмануты этим более чем можно было себе представить, так как он до последнего времени был убеждён, что это великое дело состояться не может; что, напротив, удастся образовать союз между Францией, Испанией и королём сардинским». Однако данный успех был обеспечен уступками со стороны австрийского союзника, и чем больше английское министерство требовало от Вены, тем громче там были слышны голоса протеста и требования компенсации за понесённые потери. В Вене чувствовали себя оскорблёнными и открыто говорили, что Австрия не видит никакой пользы в союзе, который отнял у неё Силезию, заставил пойти на уступки в Италии и теперь делает невозможным передачу Баварии, а заявленная цель этого союза – унижение Франции и возвышение Австрийского дома – стала предметом для горьких насмешек. Подлинный руководитель австрийской внешней политики барон Бартенштейн (Bartenstein) был противником дальнейших уступок Англии. Венский двор, по его выражению, уже находился от Англии в такой же зависимости, в какой император Карл VII находился от Франции и что, как Франция, натравливая германских князей на Австрию, заставляет немцев убивать немцев, так и Англия, каждый раз требуя уступок ради продолжения войны с Францией, уничтожает одних католиков руками других.

В 1743 году все, кроме прусского, проекты раздела владений австрийских Габсбургов, окончились неудачей. Верхняя Австрия, Моравия, Богемия были освобождены от неприятеля, Бавария захвачена, Пруссия и Саксония отошли от союза, а в Италии после заключения договора с Сардинией сложился временный паритет сил. 12 мая Мария-Терезия короновалась в Праге короной Святого Вацлава, а 28 июня приняла присягу у сословий Верхней Австрии. Повсюду она раздавала милости, а дворянам, ранее принявшим сторону Карла-Альбрехта Баварского, была объявлена амнистия. Возвращение Марии-Терезии в Вену состоялось одновременно с прибытием известия о победе Прагматической армии при Дёттингене, и было встречено ликованием жителей. Старый Хофбург, в последние два года живший в тревожном ожидании, вновь наполнился жизнью. Королева Мария-Терезия, уверенная в помощи Провидения, была охвачена воинственным пылом. Её победоносные войска двигались к Рейну, Бавария была повержена, а в Италии испанцы остановлены под Кампо-Санто. В Империи друзья Австрии вновь подняли голову, и первая же вакансия после смерти курфюрста Майнцского досталась австрийскому кандидату графу Остейну, который вместе с архиепископской тиарой получил должность эрцканцлера и сделался вторым лицом в Империи, что не замедлило повлечь серьёзные последствия.

Королева Венгрии и Богемии Мария-Терезия и Великий герцог Тосканский Франц-Стефан с сыном, будущим императором Иосифом II.

Также и в другой части Империи Австрия вскоре смогла добиться существенных дипломатических успехов. Результаты Первой Силезской войны для Саксонии, несмотря на понесённые большие финансовые и человеческие потери, совершенно не соответствовали ожиданиям. В «Трактате о разделе» [29] королю Августу были обещаны Моравия с королевской короной и Верхняя Силезия, но по мирному договору он не получил ничего. В Дрездене были крайне недовольны таким жалким результатом и стремились использовать сложившееся внешнеполитическое положение к своей пользе. При этом важнейшими побудительными мотивами, определяющими внешнюю политику саксонского министерства и лично графа Брюля, были ревность к успехам прусского короля, сумевшего отстоять для себя Силезию, и обида за то, что король Фридрих смог добиться этого ценой жертв, принесённых Саксонией. Не менее сильным мотивом был страх перед ростом могущества Пруссии, владения которой теперь разделяли Саксонию и Польшу.