Чтение онлайн

Сложные отношения и конкуренция между странами в этой части Германии, не позволяли рассчитывать на договорённость с Берлином в отношении давней цели Веттинов – объединении польских и германских владений и создании наследственной монархии. Король Фридрих использовал мирное время для укрепления армии и строительства крепостей, что внушало в Дрездене всё больше беспокойства. Как было сказано выше, все попытки саксонского министерства получить компенсацию от Австрии за военные потери закончились неудачно. Такой же результат имели попытки дрезденского двора играть роль посредника в примирении враждующих сторон. План министра Брюля по созыву общеевропейского конгресса, одним из условий которого было предоставление территориальных выгод Саксонии, был категорически отвергнут лордом Картеретом, заявившим, что намерен добиваться мира с мечом в руках. Такой ответ был вполне ожидаемым, так как Англия теперь служила главной двигательной силой этой войны и мир, по мнению английского министра, мог быть заключен лишь при английском посредничестве и на английских условиях. Также было очевидно, что Австрия, за чей счёт должны были быть предоставлены эти выгоды, не захочет ничего слышать о претензиях Саксонии на какие-либо компенсации.

Однако Саксония, с её второй по силе армией в Германии и значительным весом в европейских делах, играла важную роль в политических расчётах. Для Великобритании, после окончательного разочарования в перспективах вовлечь короля Фридриха в войну с Францией, было тем более важно обеспечить участие Саксонии в антибурбонской коалиции, а также использовать короля Августа вместе с Россией для защиты Ганновера, если в Берлине примут решение выступить на стороне Франции. По сходным причинам позиция дрезденского двора была важна и для Австрии. Памятуя о прежнем опыте договорённостей с королём Фридрихом, в Вене вынуждены были учитывать возможность нового нападения со стороны прусского короля, из-за чего сближению с Саксонией уделялось особое внимание. Кроме того, учитывая тесные связи Дрездена с Петербургом, король Август мог повлиять на отношения Австрии с Россией, где влияние венского двора после известного «дела Ботта-Лопухиных» [30] значительно уменьшилось. Восстановление военной силы Саксонии, армия которой уже к концу 1742 года была увеличена до 46 000 человек, также делало дрезденский двор ценным союзником. Однако австрийское министерство настораживал ярко выраженный антипрусский характер предлагаемого сближения. 10 августа 1743 года саксонский посланник Флемминг (Flemming) получил следующие инструкции от министра Брюля: «Тогда мы не будем нуждаться ни в Англии, ни в Голландии, которые могут лишь наблюдать за французами, чтобы удерживать их в своих границах; в то время как сил австрийцев, ганноверцев, саксонцев и русских, не считая поляков, будет вполне достаточно, чтобы вернуть короля Пруссии в границы справедливости».

Первый министр короля Польского и курфюрста Саксонского граф Брюль (1700–1763).

Саксонский министр предлагал объединиться на основе плана вице-канцлера Бестужева, выработанного им вместе с английским послом в Петербурге Вейчем, предусматривавшего создание Четверного союза Англии, Австрии, Саксонии и России, направленного против Пруссии. Но венский двор в это время был озабочен совершенно другими вопросами, главным из которых был вопрос о компенсации, и там не были намерены провоцировать короля Фридриха заключением наступательного союза против Пруссии. Кроме того, в Вене сильно тяготились английским посредничеством, за которое пришлось заплатить большую цену, и опасались, что на новых переговорах английское министерство потребует новых уступок, на этот раз в пользу Саксонии. Ещё 30 апреля Васнеру из Вены был отправлен рескрипт, в котором содержатся примечательные строки: «Мы имеем обоснованные причины опасаться, что (они) ждут лишь заключения трактата с Сардинией, чтобы затем, с тем же упорством требовать о Нас жертв Саксонии, которые хотели бы представить незначительными, но которые, на самом деле, являются очень важными».

В отношении территориальных претензий Саксонии в секретном рескрипте Васнеру рассматривались два варианта развития событий. Первый предусматривал, что Пруссия также будет соблюдать мирный договор и тогда помощь Саксонии не понадобится, а, следовательно, не будет повода к территориальным уступкам. Второй вариант предполагал, что, в случае нарушения Бреславльского мира со стороны короля Фридриха, Саксония могла получить земли во вновь отторгнутой от Пруссии Нижней Силезии. Удовлетворившись, за неимением лучшего, этими туманными перспективами, саксонский двор согласился заключить оборонительный договор с Австрией. Данное соглашение, имевшее в своей основе договор от 1733 года, было подписано в Вене 20 декабря 1743 года новым руководителем австрийской внешней политики графом Ульфельдом (Ulfeld) и саксонским посланником графом Бюнау (Bunau). Договор содержал обязательства взаимной военной помощи в случае нападения на одну из сторон, возобновление гарантии Прагматической Санкции, а также предоставление прохода через земли Богемии и Моравии в Польшу для короля Августа с эскортом в 1 200 человек. Кроме того, саксонская сторона освобождалась от обязательств к поставке контингента против Франции, так как эта война уже шла на момент подписания данного договора [31] . Стороны условились пригласить к участию в договоре короля Великобритании, как курфюрста Ганноверского, и Россию. Несколькими месяцами позже, в мае 1744 года, когда возникла действительная угроза войны с Пруссией, данный договор был расширен дополнительной конвенцией, в которой помощь в случае нападения устанавливалась в 20 000 человек для Саксонии и в 30 000 человек для Австрии. Таким образом, обе стороны заручились поддержкой друг друга на случай атаки со стороны прусского короля, и в Вене могли с тем большей уверенностью готовиться к началу весенней кампании 1744 года на Рейне, от которой ожидали больших результатов.

После катастрофы в Баварии весной 1743 года маятник войны качнулся в обратную сторону, и непосредственная угроза нависла уже над самой Францией. Там понимали, что из державы-протектора, стоявшей над схваткой, Франция может вскоре превратиться в объект атаки, причём защищаться ей придётся в одиночестве, так как единственные союзники, Испания и император Карл, сами нуждались в помощи. Всё громче раздавались голоса в пользу начала мирных переговоров и вывода войск из Германии. В этих условиях в Версале было принято решение первыми сделать шаги к примирению. Одним из таких шагов стало оглашение на открытии Рейхстага 26 июня 1743 года послания Людовика XV. В нём французский монарх заявлял, что не ставит целью территориальные захваты в Империи, что его армии являются вспомогательными для императора и ведут военные действия против Марии-Терезии лишь, пока она сама воюет с Карлом VII. В послании говорилось также, что император готов заключить с королевой Венгрии и Богемии мир, после чего Франция выведет свои войска из Германии.

О французских мирных предложениях мы подробнее поговорим позже, а сейчас остановимся на протестации Вены, направленную в Имперскую канцелярию в ответ на этот французский демарш. В ней австрийская сторона, ссылаясь на исключение богемского голоса на выборах императора Карла VII, впервые заявила о непризнании итогов этих выборов, официально называя императора лишь курфюрстом Баварским. Также здесь было заявлено о необходимости компенсировать Австрийскому дому потери, понесённые им в этой войне. Венский двор в самом начале 1743 года, то есть ещё при жизни прежнего эрцканцлера, уже пытался опубликовать через Имперскую канцелярию этот документ, но безуспешно. Сейчас граф Остейн сделал то, на что не решился покойный архиепископ, и уже 23 сентября огласил протестацию Марии-Терезии перед Имперским собранием, после чего, согласно законам Империи, она сделалась официальным имперским документом.

В Германии поднялся ропот недовольства таким неуважением к своему императору, но решение эрцканцлера изменить уже было нельзя [32] . Этим документом, оглашение которого во Франкфурте Карлайл называет поворотным событием этой войны, венский двор открыто готовил почву к решению двух главных своих задач – возвращение императорского титула Габсбургскому дому и аннексия Баварии в качестве компенсации за потерю Силезии и вероятных уступок в Италии. Венский двор, используя выражение лорда Картерета, был намерен «удерживать Баварию без лишних слов». Серьёзность этих намерений была продемонстрирована в сентябре 1743 года, когда, несмотря на протесты Карла VII, было отдано распоряжение о приведении к присяге Марии-Терезии сословий Баварии и Верхнего Пфальца, а в Мюнхен был назначен австрийский штатгальтер. Кроме того, австрийскими оккупационными властями был объявлен призыв баварской милиции для службы в армии королевы в Италии, а Мария-Терезия денонсировала Нидер-Шёнфельдскую конвенцию [33] . А ведь не прошло и двух лет с тех пор, как исполненный самых радужных надежд Карл-Альбрехт Баварский принимал присягу у богемских сословий в Праге.

Однако, осуществление плана по присоединению Баварии, как ни желательным было это событие для венского двора, оказалось чрезвычайно сложной задачей. Добиться согласия со стороны баварского курфюрста и императора Карла VII было невозможно, а насильственное лишение германского императора его наследных владений вызвало бы возмущение чинов Империи. Кроме того, возникал вопрос о новых землях для несчастного Карла VII, которые должны были ему достаться вместо утраченной Баварии. Предложение передать императору Австрийские Нидерланды, штатгальтером которых был когда-то его отец Максимилиан Баварский, было отвергнуто сразу, так как в этом случае там резко усилилось бы влияние Франции, чего никогда не допустили бы ни Англия, ни Голландия. Выше уже упоминалось о предложении сардинского двора передать безземельному императору корону Неаполя и Сицилии, но этот план, устраивавший Австрию и Сардинию, встретил категорический отказ со стороны Англии. Резидент Виллетс в Турине выразил желание сардинской стороны, но у английского министерства на этот счёт были свои соображения. Если король Сардинии был против возвращения Неаполя и Сицилии Австрии и хотел воцарения там слабого Карла VII, а в Вене решительно не хотели возвращать тому Баварию и были заняты поиском подходящей для неё замены, то Англия, хотя и была согласна предоставить Марии-Терезии соответствующую компенсацию за потерю Силезии, отказывалась одобрить присоединение Баварии, опасаясь реакции на такой произвол со стороны прусского короля Фридриха.

Прусский король не скрывал своих симпатий к императору и имел все основания опасаться объединения Баварии с Австрией, что сильно сместило бы баланс сил в Германии в пользу венского двора. Исходя из тех же причин в Лондоне отказались от плана, предложенного лордом Стайром, по созданию для императора Карла VII королевства из восточных территорий Франции, прежде входивших в состав Священной Римской империи (Эльзас, Лотарингия, Франш-Конте) [34] . Осенью 1743 года адмирал Мэтьюз, ссылаясь на отсутствие конкретного приказа [35] , отказал в помощи Марии-Терезии против Дона Карлоса, зная, что одних австрийских войск будет недостаточно для захвата Неаполя. Лорд Картерет вполне определённо высказался о перспективах передачи Неаполя Карлу VII в обмен на Баварию, назвав это «пустой идеей», а Робинсон в Вене откровенно высказал Бартенштейну, что данная схема совершенно невыполнима. Такая позиция союзника вызвала протест со стороны австрийского министра, который заявил Робинсону, что «Его Неаполитанское Величество находится в своём королевстве в такой же безопасности, как и король в Англии», добавив, что это доказывает нежелание Англии изгнать короля Неаполя обратно в Испанию. Таким образом, на Аппенинах сложилась парадоксальная ситуация, когда Великобритания, ведя войну с Испанией, отказала своему австрийскому союзнику в помощи против испанского союзника короля Неаполитанского, опасаясь, что смещение баланса на полуострове в пользу Австрии может повлиять на позицию Его Сардинского Величества, игравшего ключевую роль в антибурбонской коалиции в Италии. Внутри выстроенной Англией сложной системы антибурбонской коалиции, в состав которой входили прежние конкуренты, такие как Австрия и Сардиния, существовал значительный потенциал для конфликта, так что английскому министерству приходилось лавировать для поддержания между ними определённого баланса [36] .

Однако, лишив Австрии надежды на возвращение Неаполитанского королевства и присоединение Баварии, Лондон должен был взамен предложить венскому двору приемлемую компенсацию. Счета за потерю Силезии, отказ от Баварии и Неаполитанского королевства должны были оплатить в Версале. Сразу после поражения французской армии в Богемии союзники начали разработку плана по отторжению у Франции недавно приобретённых ею имперских земель. Согласно вышеупомянутому плану лорда Стайра, из Лотарингии, Бара, Трёх Епископств (Мец, Туль, Верден), Эльзаса и Франш-Конте планировалось создать королевство для императора Карла VII, тогда как Бавария должна была быть передана Марии-Терезии. Но твёрдая позиция короля Фридриха вынудила лондонский кабинет изменить данный план и вместо Баварии предложить Марии-Терезии в качестве компенсации за утерянную Силезию вернуть герцогства Лотарингию и Бар [37] . По выражению герцога Бель-Иля, англичане хотели «отнять у нас Эльзас и Лотарингию, чтобы вознаградить себя и поставить нам мат». Правовую основу для возврата Лотарингии венский двор оформил ещё летом 1742 года, объявив, что Франция, выступив против законной наследницы императора Карла VI Габсбурга, нарушила обязательства по гарантии Прагматической Санкции, одного из условий уступки Лотарингии, после чего договорённости, оформленные в Венском мире 1738 года, были лишены законной силы. И бездействие Прагматической армии после сражения при Дёттингене летом-осенью 1743 года было одним из рычагов давления на австрийского союзника с целью вынудить его оставить прочие намерения и употребить все силы против Франции, заставив, тем самым, Версаль подписать унизительный мир на условиях союзников.

Этим надеждам придавалось тем большее значение, что военное положение Франции к концу 1743 года было угрожающим. Окончательное подчинение Баварии, порученное фельдмаршал-лейтенанту Беренклау (Barenklau), было завершено с капитуляцией последних франко-баварских гарнизонов в Ингольштадте и Штройбинге. 7 сентября 1743 года фельдмаршал-лейтенант Коловрат (Kolowrat) принял капитуляцию гарнизона Эгера, после чего в тылу австрийских войск более не оставалось ни единого вражеского солдата. В это время главные силы во главе с принцем Карлом Лотарингским, опираясь на крепости Передней Австрии и, в первую очередь, на Фрайбург (Freiburg), подошли к Рейну. С высокой башни кафедрального собора в Страсбурге уже можно было наблюдать развевающиеся знамёна с орлами австрийской армии, но развития наступления не последовало.