Чтение онлайн

Она шептала ему той ночью, что ей было больно видеть то, как он стареет; и что теперь она не будет смерть свою искать. Ведь теперь есть на свете тот, кто ей подобен, тот, кого она успела полюбить. Драгослав обнимал жену так крепко, насколько мог, и отвечал ей в сладостном бреду, что его любовь к ней – самая подлинная, и что только благодаря ей он познал настоящий свет.

Весна пришла в Свет рано: уже в середине дивена, второго месяца весны, блуждающие льды отошли от берегов. Ни как сам Полоз вновь помогал сварогинам. И уже на третьей седмице дивена Великий Флот Сваргореи собрался у стольных островов: сияющие паруса морского флота Полоза перемежались белыми ветрилами людских судов. На каждом парусе детей Сварога красовался Полозов треглав.

Идра была полна радостного люда: сварогины провожали в великий поход батюшку-царя. Праздновал народ и на главной набережной белокаменного града. Белоснежные волхвы, веденеи и князья, все, кто не смог отправиться в Великий Полозов Поход, провожали своего правителя. Толпились люди даже на мостах, соединяющих стольные острова.

Сбыня с трудом уговорил жену отправиться на торжественные проводы Драгослава Великого. С ними пришла и Настасья: Малуша упросила мужа поселить у них сестру, чтобы им обеим легче было. Сбыня, конечно, согласился, и теперь на его плечи легла ответственность за двух теряющих разум женщин. Услышав, что сварогины войско собрали, Малуша и Настасья, обе, чернее ночи сделались. Врачеватель, к которому, все же, уговорил обратиться свою жену Сбыня, прописал Малуше настойку, которую она исправно пила (Пила Малуша Настасьины травы, но Сбыня об этом не знал). Но ни ворожба врача, ни чудесное лекарство Малуше не помогали. И сейчас, стоя на Царской Дороге, Малуша и Настасья исподлобья смотрели на шествующего царя и его войско. Под торжественную музыку Драгослав, Агния и царевна Злата ехали на белых лощадях в окружении свиты. Еще один дар могучего Полоза, о котором зимой торжественно объявил Драгослав – молодость и сила – Малушу и Настасью сильно испугал. Где это видано, чтобы Боги молодость возвращали? Нечистое тут дело, ох, нечистое. Сбыня же только сокрушенно качал головой: сами уже стареем, скоро Птиц ждать, вот и завидно. Радоваться за других надо, радоваться! Так хорошо, как при Драгославе Великом, мы никогда не жили. «Смотри, - говорил Сбыня своей печальной жене. – Я даже шубку тебе купил! И сапожки!» Но Малуша только вздыхала и отводила взгляд.

Торжественно играли барабаны и низко трубили рога, когда Драгослав вместе со своей семьей, в окружении военачальников и волхвов, шествовал по каменному пирсу Солнцеграда к флагманскому судну армады – верному «Вериладу». То, что царь лично вел армаду кораблей, вдохновило жителей Сваргореи. Кочеды поклонились своему царю, и Витигост, капитан судна, скомандовал поднимать паруса. Кормщик-волхв Ставер встал за штурвал.

Под аплодисменты отшвартовались корабли, и сияющие подобно солнцу суда повели грандиозное войско на Восток.

Драгослав провозгласил своим наместником Ведающего Князя Кудеяра, помогать которому должен был военный советник Здебор, царский веденей Станимир и веденей самого Кудеяра – седой старец Перенег. Здебору подчинялись оставшиеся следить за покоем золотые витязи. Казначей Невзор должен был помогать Кудеяру вести государственные дела, пока Драгослав участвует в военном походе. В Мореграде остался княжить Огнедар, второй после Перенега веденей Кудеяра.

Царевну Злату Драгослав взял с собой, потому как переживал за нее. Царь был уверен в том, что довольный Полоз не причинит царевне вреда, поэтому на «Вериладе», который не будет принимать участие в войне, Злате будет безопаснее, чем в стольном граде: зная строптивый нрав своей дочери и ее талант к ворожбе, боялся царь того, что в Солнцеграде с ней не справятся. Да и сама Злата впервые была довольна предложением отца: странствие по морю ей казалось интереснее, чем учеба в Сестринском Ведомире. А странствие предстояло быть долгим и удивительным, в этом царевна не сомневалась.

Снег спал уже на второй седмице дивена, что даже на Юге Сваргореи было удивительным явлением. Хоть земля еще и не покрылась травой, была мокра, и дули холодные ветра, Веслав и его спутники отправились в путь.

Гьярда и Гореша собрали своим гостям сукна из войлока для палаток: нести его легче, чем шкуры, да и холодов зимних не должно больше быть. Дали старики провизии в дорогу и словом своим благословили. Странники взяли с собой Огонь-Сварожич в огнивицах, которые закрепили к древкам как факелы.

Когда прощались, Гьярда всплакнула: за то время, пока жили у них молодые люди, старушка успела привыкнуть к гостям. И Гореша привык. Супруги даже пытались уговорить странников остаться и занять пустые дома: лето скоро придет, обустроим совместными силами жилье. Но гости радушно поблагодарили стриков и покинули хутор.

Долго стояли Гьярда и Гореша, провожая взглядом уходящих людей. Было ранее весеннее утро, и воздух, наполненный туманом, щекотал холодом кожу. Гьярда смахнула слезы и прошептала:

– Сварог вас храни, странники добрые.

– Чую, жена, только Сварог и поможет им на их авантюрном пути, - Гореша повел Гьярду в дом. – Отправиться мир смотреть!
– вздыхал он.
– О чем нынче думает молодежь. Сколько им всем уже годов, а ни у кого из них – ни семьи, ни детей! Вот жизнь-то в мире настала.

Когда путники спустились с холма, на котором располагался хутор и отошли так, что ни Гьярда, ни Гореша не могли их заметить, Веслав открыл короб и выпустил водяного. Утомленный тремя неделями пряток от хозяев хутора (Василиса водяного, конечно, выпустила, но взяла слово, что дух воды не покажется ни Гьярде, ни Гореше), водяной радостно побежал впереди людей.

– Ну что, друг, - обратилась к водяному Василиса, - веди нас к Индрику.

Дух воды звонко рассмеялся и согласно кивнул.

– А дорогу вам не зачаровать? – игриво спросил он.

– Ты всегда можешь волхвовать путь? – поинтересовался у водяного Мухома.

Вода радостно закивала:

– Я не ведаю усталости, как вы, - дух воды подпрыгнул. – А сейчас я чувствую радость и прилив сил от того, что скоро свободным стану. Поэтому, - водяной опустился в шуточном поклоне. – Поэтому я талую воду призову на помощь! И вы не будете вязнуть в мокрой земле, и мы быстрее до Индрика доберемся.

Водяной обратился с песней к земле. И вода, слушая слова своего духа, послушно расступалась перед ним, земля высыхала и делалась плотной.

– Слушай друг, - сказал Мухома, когда они все вместе пошли по дороге за водяным, - мне тебя будет очень не хватать. Ты уверен, что не хочешь в мире остаться?

Водяной обернулся и с удивлением посмотрел на Зайца.

– Нет! – сказал он резко и так замотал головой, что полетели брызги. – Я хочу вернуться в свой мир, туда, откуда был насильно извлечен. Только поэтому я вам помогаю.

Дорога вела по степи и убегала за туманный горизонт. На мокрой земле заледенелыми островками лежал снег, и над степью стелился сизый туман. Серебрились инеем ветви низкорослых деревьев. Солнце еще не взошло, и высокое небо украшали серпы двух лун: большой и румяный – Дивии, малый, серебристый – Луны. Над горизонтом проступали очертания грандиозных гор.

– Сколько мы уже тут живем, - проговорила Яра, - а я все никак не могу налюбоваться этой красотой. Насколько же высоки горы?

– Все они разные, - ответил водяной. – Они поднялись из вод вместе с землей, поэтому я, как дух воды, хорошо их знаю. Фавор-гора, под которой Индрик обитает, высотой почти в семь верст!

– Вот это да, - присвистнул Заяц. – Но, надеюсь, нам туда не надо подниматься?

Вода рассмеялась:

– Нет. Индрик под горой живет. А дом его хранит роща Мироведов.

– Живые дерева? – спросил Веслав. – Так это не легенда?

– Живые, да, - согласилась с царевичем вода. – Как и все деревья в тайге. Просто в тайге дерева глубоким сном спят, а Мироведов можно разбудить.