Чтение онлайн

Стола мягкая зима. Легкие снежинки кружились в сизом воздухе утренних сумерек. Гоенег долго смотрел вслед уезжающим оленям, болело его сердце о дочери. Какое же испытание уготовили Боги его премудрой Василисе?

Ворожба духа воды далась Василисе нелегко, и только через седмицу после того, как Василиса освободила водяного, странники отправились в путь. К этому времени столичные купцы покинули Волыньку, и олений поезд мог уехать незамеченным.

Перед тем, как отправиться в путь, Веслав обратился к кочевнику-оленеводу Лютогосту, который вместе со своей семьей остановился на зимовье недалеко от Волыньки. Лютогост содержал редких и дорогих белых оленей, которые намного крупнее, крепче и выносливее своих серых сородичей. Царевич предложил Лютогосту драгоценные камни, которые некогда украшали царское платье Веслава. Хмурый оленевод не стал интересоваться, откуда у сына рыбака такие богатства. Лютогост взял драгоценности и дал Веславу шестерых оленей в упряжках и трое удлиненных ездовых саней, на которых могли поместиться шесть человек и их поклажа. С собой взяли и мечи, и охотничьи стрелы с луками.

Заяц, который решил, что торговать ему наскучило, за место себя оставил работницу Катю, а неравнодушной к нему Фросье наказал за девкой приглядывать. Фросья согласилась, только попросила Мухому быстрее возвращаться. Зайцу от ее слов неловко сделалось, и он клятвенно заверил Фросью, что обязательно вернется.

Яромир пытался уговорить Яру остаться дома, но она была непреклонна. «Коли Боги не послали нам детей, коли нет у меня нужды дома оставаться, с тобой странствовать буду, - говорила она.
– Если же в дороге смерть нас настигнет, то вместе умрем, как и подобает любящим душам»

Водяной рассказывал, что Индрик живет в Фавор-горе, самой высокой горе восточной части Великой Гряды Рифейских Гор, отделяющих северную Сваргорею от остального мира. Горы Рифея от Волыньки далеко, без остановок не добраться. Поэтому путь проложили через крохотную деревню Миронь, где можно запасы пополнить и отдохнуть. Затем надо было спуститься в ближайшее к горам поселение Горянка. А оттуда, через хутор Южный, отправиться в таинственные земли, прилегающие к горной гряде. В крупные поселения и большие княжества решили не заезжать, как и наказала путникам Лада. Путь держать оленьими тропами, дальше от Великой Дороги Южного Передела, как еще называли Рифейские горы.

Водяного Василиса в короб посадила и наказала нести Веславу, чтобы жители деревни духа воды не заметили. Путники не сказали деревенским о том, куда они уходят. Рассказали только, что отправляются искать хорсгора – священного оленя, чтобы привести его оберегом к перуновой охоте. Жители Волыньки желали им удачи, и только маленький Агнешка будто не поверил. Сын рыбака Тихона подошел к своей любимой Василисе и на прощание дал ей березовый оберег.

Белозер простился с Веславом дома, а Гоенег провожал Василису до хутора Лютогоста, где ждали подготовленные оленеводом к путешествию сани: три пары запряженных белых оленей и поезд из трех удлинённых гружёных нарт. На сани поставили огнивицы с Небесным Огнем, который не мерк ни ночью ни днем и был безопасен для дерева. Огонь-Сварожич силу нечистую от пути отводил и тепло странникам дарил.

Отец крепко обнял дочку на прощание и благословил своим Словом. А потом долго стоял, смотря на пустую дорогу, по которой уехали сани. Увидит ли он Василису вновь?

Олени везли путников по охотничьей тропе, которая уводила вглубь южной тайги. Тайги более теплой и не такой дремучей, как ее северный оплот. В южном лесу было много людских троп и дорог, соединяющих княжества и деревни, и не так много обитателей чащоб, мавок и русалок, как в самой чаще севера. Путь, хоть и предстоял долгий, но, надеялись путники, будет не очень опасным.

Василиса, которая лучше всех знала местные леса, погоняла оленей. С ней менялся Витенег, ведь за десять лет он стал неплохим охотником и мог ориентироваться в лесу, да и за плечами у него большой опыт в странствиях.

Когда сани отъехали далеко от деревни, водяной вылез из своего короба. Дух воды, сидя на коленях у царевича Веслава, с любопытством смотрел на окружающий мир.

Через некоторое время выглянуло холодное зимнее солнце, и пушистый снег, который лежал на ветвях деревьев, легонько замерцал. Иногда взлетали с веток испуганные шумом саней птицы. Несколько раз встречались любопытные лисицы, которые, сопровождая поезд на почтительном расстоянии, то появлялись среди деревьев, то скрывались из виду.

Лес был высокий и просторный, и упряжка свободно ехала по тропе меж вековых сосен.

На дневной отдых останавливались на перелесных выдувах – более оголенных участках земли, где олени могли добыть себе подснежный корм. В это время путники грелись у разведенного костра и обедали взятыми из деревни припасами: вяленой рыбой и мясом, сухарями. Над огнем растапливали снег и пили талую воду. Сушили и прогревали дубленые шубы, которые путники надевали поверх свит. Василиса говорила, что будет охотиться только тогда, когда взятая в дорогу провизия начнет закачиваться, ибо нельзя у Матери - Природы брать больше, чем необходимо.

На ночь разбивали небольшой лагерь. Натягивали палатку из взятых с собой шкур: одну палатку на всех, так было проще согреться. Караулили сон по очереди. Водяной, который по своей природе не ведал сна, оставался с караульным и веселил его, не давая уснуть.

Перед каждой стоянкой Василиса шептала слова, отгоняющие духов леса, и перед каждым новым участком пути шептала она слова на легкую дорогу. Шептала охотница и оленям, чтобы животным было легче везти обоз по снегу. Когда белые олени вязли в снегу, волхва передавала место каюра [1] Витенегу, а сама, опустившись у края саней на колени, говорила со снегом. Водяной ей охотно помогал, шепча свои слова замороженной воде, и тогда снег послушно расступался, и олени выбирались из сугроба.

Когда тропа стала сворачивать по направлению к Южному Рукаву Великой Дороги, путникам пришлось направить оленей в лес. Лада предупреждала, чтобы они избегали больших дорог, трактов и княжеств: лучше завязнуть в снеге, нежели быть пойманным кем-нибудь из преданных царских слуг.

Но, не проехав и половины версты по заснеженному лесу, животные встали: даже большие и сильные белые олени не могли преодолеть сугробы. Не помогла даже ворожба Василисы. Тогда водяной спрыгнул с саней на снег, встал перед оленями и зашептал. Шепот воды походил на хрустальный звон: его слова переливались в морозном воздухе, искрились на снегу и снежинками поднимались в небо. Прекрасная песня водяного ручьем текла по снегу и теплым ветром овевала дерева. Воде в ответ запели птицы, радостно и громко, будто весну встречали. И правда: снег перед хрустальным человечком будто бы опал и затвердел. Вода запела сильнее, и ветер понес весенний перезвон, и с ветвей закапала капель. Песнь наполнилась теплом, и кружево слов водяного сложилось в дорогу плотного весеннего снега, которая убегала вглубь тайги. Выглянуло солнце и будто бы нарочно указало на дорожку золотым лучом.

Странники замерли, пораженные чудесной ворожбой.

Довольный водяной повернулся, поклонился и залез обратно на сани.

– Что же ты раньше такое чудо не явил? – спросил его Мухома.

Вода звонко захихикала:

– А вы ж не просили, - пожал водяной прозрачными плечами.

Олени легко понесли путников по тропе, наговоренной водяным духом. Тропа плавно изгибалась, следуя по просеке, на которой могли поместиться два бегущих рядом оленя и поезд из саней. Деревья будто бы сами расступались перед оленьим поедом. Порой, коридор осыпался, снег смыкался, но водяной вновь запевал свою песню, и замёрзшая вода слушалась его.