Чтение онлайн

– А-а... наследник!
– Отец был какой-то красный, взлохмаченный. Таким его Славка видел в первый раз.
– Входи, входи. Значит, хочешь узнать, что такое самогон? Сейчас узнаешь.

Анны в комнате не было. Ей нужно было рано идти на ферму, и она легла спать. Да и не любила она этих ночных сборищ.

– На, попробуй, - отец поднес к Славкиному лицу стакан с мутной жидкостью.

Славка отхлебнул глоток. В нос ударил противный запах, обожгло горло. Славка закашлялся, на глазах его выступили слезы.

– Какой же ты мужик, если водку не умеешь пить? Учись, малец, пробасил незнакомый дядька и, опрокинув в рот полный стакан самогона, аппетитно закусил салом. Славке вдруг стало весело.

– И я так могу, - он одним махом проглотил оставшуюся жидкость и задохнулся. Он чувствовал, как в рот ему стараются запихнуть что-то мокрое и соленое.

– Огурцом закуси, - шептал Петр, перепуганный внезапно побледневшим лицом сына, - легче станет.

Славка начал жевать огурец. В голове у него стоял шум, а стены избы начали плавно покачиваться.

К горлу подступил ком. Его начало тошнить. Славка корчился, держась за живот. Казалось, что внутренности выворачиваются наружу. Рядом топтался насмерть перепуганный Петр.

– Анна! Анна! Со Славкой плохо!..

Славка болел почти неделю. Чувствуя себя виноватым, Петр приносил ему гостинцы, рассказывал, сидя у Славкиной постели, разные истории. Анна все эти дни почти не разговаривала с мужем.

Бычков-старший съездил на базар, накупил Анне и Славке подарков.

– Ну не мучь, хозяюшка, - заглядывая Анне в глаза, он набрасывал на плечи жены цветастую шаль.
– Виноват, каюсь! Но ведь выпивши был. Винюсь! А повинную голову и меч не сечет.

– Тоже выдумал, - сдаваясь, ворчала Анна, - ребенка самогоном поить. Хорошо еще - все обошлось, а то в жизни не простила бы...

Петр виновато смотрел на Анну.

– Вот и Славик на меня не обижается. Не обижаешься?

– Не, бать. Только я теперь водки и в рот не возьму, - серьезно заявил Славка.

– Ах ты умница моя, - умилилась Анна.
– Правильно. И в рот ее не бери, проклятую...

* * *

Свидетельница. Бычкова я, Анна Васильевна Бычкова, жена

его...

Судья. Что вы можете показать по делу?

Свидетельница. Да что показывать? Правда все: гнал он

самогонку. Чего отпираться. Уж я душой изболелась. Все корысть

проклятая, как трясина: машешь руками, ан уже ряска над головой

сомкнулась...

Судья (подсудимому). Вот видите, Бычков, жена-то ваша не

отрицает.

Подсудимый. Баба не мужик: ее запугать легко. А я вам правду

как на духу: невиновен...

Из протокола судебного заседания

Однажды Бычков уже собирался ложиться спать, когда в дверь постучали. На крыльце стоял внук бабки Ефросиньи, двадцатилетний нескладный парень с помятым лицом и водянистыми глазами. Он работал шофером в районном отделении милиции и изредка наведывался в Сосновку.

– Слушай, Гаврилыч, - возбужденно зашептал он на ухо Петру.
– Кто-то на тебя капнул, что ты самогон гонишь. Прячь свою бандуру, не то погоришь. Лучше прямо сейчас, могут и сегодня прийти. Не мешает и сахар припрятать, не то все поймут.

Спиридон попрощался и побежал домой. Петр смотрел ему вслед.

– Не было печали, так черти накачали...
– вздохнул Бычков. Затем резко повернулся и быстро зашагал в избу.

Большой чан Петр вынес во двор, змеевик закопал в надежном месте. "Теперь пусть приходят", - подумал Петр.

Анна спала тревожно и просыпалась от малейшего шума. Предупрежденная Петром об обыске, она ежеминутно ждала милицию.

Петр лежал, отвернувшись к стене, но чувствовалось, что он не спит.

– Петя, а Петя...
– трогала она мужа за плечо.

– Чего тебе?
– недовольно откликался он.

– Прекратил бы ты это дело. Что у нас - денег не хватает, что ли? Слава богу, живем лучше многих.

– Отстань ты, - отмахивался тот.
– Мелет всякую чепуху, противно слушать. Когда это деньги были лишними?

– Да ты посмотри на себя, издергался весь. С работы приходишь - и за аппарат. Пожалел бы хоть себя. Боюсь я, Петя. Слыхал, на прошлой неделе в Поддубенке арестовали Семенова?

Петр уже знал об этом. С Семеновым у него были кое-какие делишки, но, слава богу, давно и доказать никому не удастся.

– Сам дурак был твой Семенов. Надо дело делать, а не языком трепать. Вот и влип. Ну ладно. Спать пора.

Но сон не шел. Супруги прислушивались и прислушивались. А вдруг придут за ними? Рядом, в соседних домах, спокойно спали люди. Как им сейчас завидовала Анна! Не нужно ей ни денег, ни обнов - ничего не нужно. Лишь бы можно было спокойно, безмятежно уснуть. Ведь живут же другие честно.

За стеной спал Славка. Анна встала и пошла посмотреть на сына.

Лицо у мальчика во сне серьезное, словно он решает грудную задачу. Анна поправила одеяло, погладила голову сына.

– Спи, сынок, спи.

В эту ночь никто не пришел. А через неделю Петр вновь встретился на рынке с Ярохиным.

– Что ж, Гаврилыч, друзей забываешь?
– голос Ярохина звучал зло.
– Как припекло, так помоги, подскажи, а как все наладилось, так и от ворот поворот? Угостил бы, Гаврилыч, - закончил он плаксиво.

– Ну что ж, угощу. Для друга никогда не жалко.

Петр зашел в магазин, купил водки, закуски, и приятели расположились около станции в сквере, прямо на траве. Трясущимися руками Ярохин схватил бутылку, ловко выбил пробку и припал к горлышку.

– Хороша, стерва, - он понюхал корочку и взял кружок колбасы.
– Ну? Небось, опять чего нужно?

– Да нет...
– замялся Петр. Не очень ему хотелось связываться с пьяницей. Потом подумал и решил: - Нет у тебя дружка какого, чтоб сахару дешевого мог достать?