Чтение онлайн

– Левого то есть, - уточнил Ярохин. Выпив водки, он был в хорошем расположении духа.

– А мне все равно какого, лишь бы дешевого.

– Это - дело сложное, - протянул Ярохин.
– Тут подумать надо...
– Он явно что-то недоговаривал.

– Ты не крути, а говори прямо, - Петр подвинул к нему бутылку. Треплешься - прямо скажи. Так уж лучше.

– Тут, Гаврилыч, пол-литрой не отделаешься. Дело серьезное.

– Ты сначала дело скажи, а о цене потом.

Ярохин придвинулся к Петру и зашептал ему в ухо. Петр слушал недоверчиво...

– А ты, случаем, не брешешь?..

– Сволочь буду!
– Ярохин даже подпрыгнул на месте.
– Сам, своими ушами слышал...

...Поздно ночью к дому Бычкова подъехала подвода. Хозяин уже ждал ее на крыльце.

– Вноси, ребята, только тихо...

Два дюжих парня несколько раз входили и выходили из дома.

– Все внесли?

– Все.

Бычков передал им сверток.

– Здесь как договорились.

Подвода исчезла в темноте. Бычков обошел вокруг дома и, не заметив ничего подозрительного, довольный, рассмеялся:

– Порядочек!

За краденный в сельмаге грузчиками сахар Бычков расплачивался самогоном. Дело стало еще более прибыльным и доходным.

Славка щеголял привезенными отцом из города французскими ботинками, а Анна нарядилась в трикотажный модный костюм. Это не могло не обратить внимания односельчан, и Бычков удвоил осторожность. Теперь он уже сам не продавал самогонку даже хорошим знакомым, все шло через бабку Ефросинью. Поэтому, когда к нему заглянул колхозник Князев, Бычков решил, что не продаст ни бутылки.

– Выручи, Гаврилыч, - попросил Князев.
– Надо литров двадцать. У сына свадьба. Подбрось самогонки, а?

– Я больше этим делом не занимаюсь.

– Ну?
– удивился Князев.
– С чего бы это?

– Да так.

– Что ж делать-то? Посоветуй, Гаврилыч.

– А у бабки был?

– Был. Да у нее столько нет. Ты ж у нее был главный поставщик. А может, попробуешь выручить? Уж я тебя отблагодарю. Не пожалеешь.

Бычков колебался. Но жадность победила.

– Ладно, заезжай вечером в пятницу. Так и быть, выручу по дружбе.

Довольный Князев уехал. А Петр тут же стал готовить аппарат. Чтобы дело шло быстрей, позвал со двора Славку. Мальчик прибежал запыхавшись.

– Звал, батя?

– Да, сынок. Придется пособить мне.

– А что делать будем?

– Идем в заднюю комнату, там расскажу.

Славка с интересом слушал короткий инструктаж отца.

– Сейчас мы его зарядим и начнем.
– Отец похлопал мальчика по плечу. Ты мне поможешь.

Приготовления заняли немного времени. Когда из трубки появилась тоненькая струйка, Бычков-старший сказал:

– Сиди и смотри; как только струйка начнет ослабевать, позови меня. А я пока приготовлю следующую порцию.

Петр вышел.

В комнате было полутемно и жутковато. В чане что-то тихонько шипело и булькало. Струйка текла равномерно, и Славке стало скучно.

"Ребята в казаков-разбойников играют, - думал он, не отрывая взгляда от струйки.
– Мишка, небось, опять спрятался на моем месте около старой березы". Славка вспомнил это место, уютное и укромное, ему даже показалось, что он чувствует запах мха... Чем бы заняться?

Славка оглянулся. В комнате стояла тишина, с улицы не долетало ни одного звука. По-прежнему равномерно текла жидкость.

– Ну, как дела?
– Славка вздрогнул от неожиданности. На пороге стоял отец с двумя ведрами в руках.

– Помаленьку, - отвечал Славка.
– Только скучно очень.

– Ничего, потерпи чуток.

Петр вылил в чан содержимое ведер и снова вышел из комнаты. В сенях он услышал, что в огороде кто-то копается. Выскочил из избы. На участке спокойно разгуливала соседская свинья.

– Я тебе покажу!
– бросился к ней Петр, по дороге ища, чем бы ударить свинью.

Минут пять он гонялся за ней и, когда она исчезла за оградой, весь красный, тяжело дыша, вошел в дом. Отер лоб и шагнул к задней комнате. И вдруг дверь со страшным грохотом прыгнула прямо на хозяина, зазвенели стекла, и Петра оглушил отчаянный Славкин крик. Одним прыжком Бычков очутился в комнате. Вначале он ничего не мог разглядеть: едкий дым ел глаза. Ступая по мокрому полу, он почти на ощупь добрался до середины комнаты и споткнулся обо что-то мягкое. Это был Славка. Петр схватил его на руки, мальчик глухо застонал.

– Славик, сынок, - забормотал Петр, выбегая из комнаты.

– Доктора надо, доктора, - слышал он сквозь какой-то звон в ушах. Кто-то взял у него Славку, дал ему воды. Потом голос Анны, истеричный, до визга:

– Сыночек, родимый, да что с тобой?!

У дома Бычковых собралась толпа, но Петр никого не видел и ничего не понимал.

Скрываясь от людей, он заперся в доме. Всю избу наполнял удушливый запах сивухи. Петр машинально открыл все окна, двери, и тут его осенило. "Если придет милиция..."

Он бросился в заднюю комнату.

Исковерканный чан, части аппарата - все, что могло скомпрометировать, он ломал, бросал, прятал.

"Может, убежать?
– промелькнуло в голове Петра.
– Но куда?"

Пришла милиция. Петр сидел молча и смотрел в одну точку. Он так и не знал, что со Славкой: в дом он никого не впускал, а выходить боялся. Когда милиционер окликнул его, он молча открыл дверь и вышел на улицу. У крыльца стояла машина...

У судей, по-видимому, не было разногласий. Присутствующие в зале не успели еще обсудить речи прокурора и адвоката, как дверь совещательной комнаты отворилась, и разговоры сразу утихли.

– Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики...
– начал читать приговор судья.

Бычков слышал его глуховатый, неторопливый голос - перечисление имен свидетелей, фактов, каких-то дней и месяцев, какие-то слова о вещественных доказательствах, о найденной трубке, но никак не мог понять смысла слов. Перед глазами стоял Славка с черной повязкой на лице.

* * *

Когда мы встретились с помощником прокурора области Максимом Феофановичем Камышевым в следующий раз на совещании, где обсуждался вопрос об участии юристов в пропаганде права, о формах этой пропаганды, Камышев вновь вспомнил судебный процесс по делу Бычкова. Правда, он говорил о той стадии, которая не предусмотрена Уголовно-процессуальным кодексом, не фиксируется в приговоре и не приобщается к делу, но которая имела непосредственное отношение и к судебному процессу, и к теме совещания...