Чтение онлайн

– - Неужели твой отец писал эти прекрасные картины?

– - Нет, -- ответил спокойно, обнимая ее за плечи, Тоглар, -- это мой дед, академик Николай Иванович Фешин.

– - А кто был твой отец?
– - пользуясь моментом, задала новый вопрос Наталья.

– - Тоже художник. Настоящий художник, кормился кистью. Жаль, рано умер, в сорок лет. Военные ранения дали себя знать.

– - Ты никогда мне об этом не говорил.
– - Наталья обиженно дернула плечом, освобождаясь из его объятий.

– - Не было повода. Не сердись. Сегодня другая ситуация, ведь вчера я сделал тебе предложение... Ты еще не забыла?

– - Наверное, тебе вернули жилье, ранее принадлежавшее вашей семье?
– спросила Наталья, пытаясь что-то уяснить для себя. Слишком уж все было для нее неожиданно: и дом, и квартиры, и изысканный ремонт, и намечавшаяся обстановка -- Константин Николаевич по ходу осмотра рассказывал вскользь, где, что будет стоять, как выглядеть.

– - Не совсем так, Наташа, -- покачал головой Тог-лар.
– - Дома на Кутузовском -- сталинской эпохи, тогда строили капитально, с размахом, на века. А Фешины родом из Казани, там родились и жили мой дед, мой отец, моя бабушка. Сегодня там никого в живых не осталось. Зато в Казани, в Государственном музее Татарстана, есть специальный фешинский зал, мы как-нибудь съездим туда... А я родился и вырос в Западном Казахстане, в далеком местечке Мартук. Там остались могилы отца и матери... Вот и вся моя родословная, -- заключил он невесело.
– - Будем начинать все сначала. Вместе с тобой, надеюсь, мы возродим некогда достойный русский род Фешиных. Если ты, конечно, согласна...

– - Я сразу, еще в Ростове, почувствовала, что в твоей жизни есть какая-то тайна, но никогда не думала, что это может быть связано с твоей фамилией, с родословной, -- призналась неожиданно Наталья, прильнув к нему.
– - Еще на выставке у Вартазарова, когда все так восхищались твоими рисунками, мог бы признаться, что ты из семьи известных русских художников.

– - Зачем? Тогда мы с тобой были еще мало знакомы, а родословную человека не всякому следует знать, это глубоко личное. Теперь-то другое дело... Не поверишь, мой дед пятьдесят лет был под запретом. Слава Богу, что не уничтожили его работы в запасниках. Только теперь по-настоящему у него начинается жизнь в новой России. К сожалению, до сих пор он известен только узкому кругу специалистов, искусствоведов, да, пожалуй, жителям Казани. Там его знают и любят. До сих пор нет ни одного каталога его работ... Этим мы с тобой займемся в ближайшее время...

– - Значит, в тебе тоже живут гены художника, раз твои рисунки вызвали восторг у Игоря, моего одноклассника, -- он не всякому скажет комплимент, тем более коллеге по цеху...

– - Да, пожалуй, так оно и есть. Я чувствую тягу к живописи, хочу рисовать. Раньше жизнь складывалась иначе, не до холстов и мольбертов было. Теперь и я хочу попытать свой шанс, может, что и получится, не возражаешь?
– - шутливо спросил он.

– - Нет, конечно, -- задумчиво ответила Наталья, уж очень все это было неожиданно для нее.
– - Рисуй на здоровье, если душа лежит. Да и грех, наверное, с такой родословной не попробовать себя в живописи.
– - Она огляделась вокруг.
– - И мастерская твоя мне нравится, здесь так удобно, уютно, красиво, столько света!

– - Тогда давай продолжим осмотр квартиры, ведь тебе предстоит решать, подходит она нам или нет?
– - шутливо предложил Тоглар невесте.
– - Нам немного осталось инспектировать, хотя и в этой половине есть и кухня, и ванная, и комната для гостей, если они вздумают у нас заночевать, или вдруг нагрянут твои родственники. Моих, американских, к сожалению, еще предстоит отыскать, а других у меня нет, -- закончил грустно Константин Николаевич.

– - Кухня -- моя слабость, -- загорелась будущая хозяйка фешенебельного дома, весело приказала: -- Веди!

Кухня в студии-мастерской оказалась гораздо меньше, не больше шестнадцати -- семнадцати метров, но и она вдвое превышала все известные до сих пор Наталье. И ванная комната, и кухня, и гостевая на этой половине дома были решены в другой цветовой гамме, по-иному обставлены и освещены. Например, кухня в мастерской была укомплектована фирмой "Бош", тоже немецкой. Константин Николаевич отдавал предпочтение технике из Германии, мебели из Италии, посуде из Англии, часам из Швейцарии, винам из Франции, и это будущей хозяйке следовало учесть.

Особенно понравилась Наталье просторная, хорошо освещенная прихожая, свет сюда попадал из огромной застекленной арки над входной дверью, из-за этого решения архитектора-дизайнера квартира оказалась полна воздуха, света. И разумеется, поражавшее ее только вчера жилье Городецких не шло ни в какое сравнение с тем, что задумал Константин Николаевич. Она запоздало поняла, почему он так настойчиво напоминал ей о сюрпризе. Такие сюрпризы, казалось ей, бывают только во сне или в мечтах, а тут... В какой-то момент на Наталью словно нашло озарение: она увидела эти двухквартирные апартаменты, соединенные тайным ходом, во всем убранстве и блеске, как подробно описал ей Константин Николаевич. Увидела и себя в доме, принимающей гостей, друзей, родню, воспитывающей будущих детей, ведь он сказал ей: начнем с тобой возрождать старинный русский род Фешиных, и ей стало так тепло и радостно, что она тут же бесхитростно выпалила:

– - Ну, если выбор зависит от меня, мне тут все нравится, и я не хотела бы ничего менять. Спасибо, дорогой, сюрприз действительно великолепный, так меня еще никогда не радовали.

– - Я счастлив, что в праздничный день мне удалось поднять тебе настроение и мой подарок пришелся тебе по душе, -- со старомодной галантностью ответствовал Тоглар и шутливо поклонился.
– - Давай вернемся в гостиницу, оставим машину на стоянке и погуляем по Москве пешком. Я покажу тебе одну дивную антикварную лавочку, познакомлю с ее хозяином Кузьмой Митрофановичем, потом пообедаем в одном испанском ресторане, ты ведь в Ростове проговорилась, что Испания тебя чем-то притягивает...

И снова они одолели комнату за комнатой, и вновь Наталья постояла у понравившихся картин и гравюр, посмотрела на окрестности с высоты шестого этажа в огромное окно в большом каминном зале, включая и выключая диковинные люстры под высокими потолками, заглянула еще раз на кухню -- честно говоря, уходить ей совсем не хотелось... В какие-то минуты она была готова ликующе закричать в гулкой тишине пустых комнат: "Это мой дом! Это мой дом!"

Когда в прихожей он подавал ей манто из золотистой каракульчи, так поразившее пресыщенных французов в Париже, Тоглар, обняв и целуя ее в ухо, спросил:

– - Ну, так как, выходишь за меня замуж? Квартирный вопрос, как видишь, решен...

И она, повернув к нему счастливое лицо, прошептала:

– - Да, милый, я согласна продлить род Фешиных...

Поздний обед в испанском ресторане "Реал" плавно перетек в ужин, но Тоглар с Натальей не замечали времени, темени за окном, мокрого снега -- они были по-настоящему счастливы, потому как определили день свадьбы: 20 апреля, как раз в день ее рождения.

Суеверная Наталья вычитала в каком-то гороскопе, что браки, которые заключаются в день рождения невесты, оказываются необыкновенно счастливыми. Она уже однажды выходила замуж в мае и, опять же по поверью, -- промаялась. Теперь она не хотела рисковать. Константин Николаевич, с улыбкой выслушивающий доводы возлюбленной, был согласен на любые сроки. Наталья хотела непременно венчаться в какой-нибудь известной церкви или соборе, обязательно в белом свадебном платье с длинным шлейфом, чтобы этот день запомнился на всю жизнь. Видимо, она помнила свою первую свадьбу в студенческом общежитии и скучную регистрацию в районном загсе, в обшарпанной комнате, с задерганной жизнью заведующей, которая заодно выписывала и свидетельства о смерти. 5

Все почти так и получилось, как задумывала невеста, только заметно изменились сроки в грандиозных и пышных планах. В конце марта, когда Наталья сдавала свои дела в магазине "Астория", умерла в больнице ее мать, хотя врачи уверяли, что больная идет на поправку. Пришлось Константину Николаевичу срочно вылетать в Ростов, организовывать похороны и поминки -все, как положено у православных. Теперь, до истечения сорока дней и очередных поминок, о свадьбе не могло быть и речи, греховность такого поведения казалась очевидной обоим, впрочем, и поводов особых спешить не было. Виленкин, которому была названа дата свадьбы, к середине апреля подготовил дом к встрече молодой хозяйки: в обеих квартирах укомплектовал все, вплоть до обувных щеток для любого цвета обуви. Так что в квартиру на Кутузовском Наталья въехала невенчанной, вопреки задуманному. Поминки по матери, сороковины, отметили в Ростове, куда они поехали вдвоем и жили уже в гостинице "Редиссон-Ростов", где прошли первые счастливые свидания после побега Тоглара из чеченского плена.