Чтение онлайн

Возвращаясь мыслями в Москву, особенно к шумной августовской свадьбе в "Пекине", Карлен, развивая тему, предположил: а может, она сама и без "завязавшего" жениха-чистодела известна в уголовных российских кругах? Мысль о русской красавице, наверняка имеющей связь с преступным миром, как ни гнал он ее от себя, не давала покоя, и он стал ворошить в памяти свои долгие беседы с Крисом и Абреком об уголовной среде Москвы, Кавказа и даже Средней Азии, но не припомнил, чтобы когда-нибудь в них упоминалась женщина. Но Наталья, как бы он ни прикидывал, не походила на тех бандерш, что готовят вооруженные налеты или занимаются по ночам с подругами и дружками гоп-стопом. На аферистку, мошенницу, даже на "гравера" или крупную растратчицу она еще могла потянуть, но не на пресловутую уголовницу. Может, поэтому он не мог отделаться от навязчивой идеи, что эта женщина теперь его главный ориентир в поисках подпольного монетного двора...

В Париж Карлен прилетел ненадолго, от силы на недельку, да и виза была краткосрочной, поэтому действовать следовало оперативно. Первый день во Франции подходил к концу, а ясного плана, с чего начать, у Карлена не было. И тут он впервые ощутил, как тяжело работать одному, или, вернее, лично для себя. Искал бы он фальшивомонетчика от имени всемогущей Америки, немедленно получил бы в Париже подмогу: тут же взяли бы старинный особняк у Булонского леса и его прекрасную обитательницу с мужем под круглосуточное наблюдение, поставили бы телефоны на прослушивание, а через двадцать четыре часа, ну, максимум через сорок восемь, он знал бы все о некоем мсье Робере, занятом в сфере высокой моды, если, конечно, он действительно мсье Робер и работает у великого кутюрье Кристиана Лакруа. Но чего нет, того нет -- зато и успех ему не придется делить ни с кем. А если выйдет на самого "гравера" и подпольный монетный двор, то получит не премию, равную двум-трем окладам, и повышение в звании, а огромное состояние, которого хватит на всю жизнь. Последняя перспектива приободрила Карлена, опускать руки у самой цели он не имел права, да и удача пока не отворачивала от него свое ехидное лицо.

Наступил вечер, первый вечер в Париже после долгой разлуки с этим городом, и эта мысль несколько взбудоражила Карлена. Он тут же искренне пожалел, что у прекрасной молочницы Колетт вечер сегодня занят, а просидеть его в номере один он не собирался. Друзей, особо близких людей, к которым он мог наведаться или пригласить их куда-нибудь в ресторан, у него в Париже не было, оставались девушки, с кем он приятно проводил время в своей тесной комнатушке под самой крышей старого восьмиэтажного дома, которую снимал во время стажировки во "Франс суар".

Достав из "дипломата" электронную записную книжку, Карлен начал отыскивать старые парижские телефоны -- их набралось всего четыре, хотя ему казалось, что их должно быть больше. "Изабель... Беатрис... Мануэла... Жанетт..." -- читал он имена своих бывших парижских пассий, пытаясь припомнить какие-нибудь детали давних встреч. Не дай Бог спутать особо милые подробности свиданий -- женщины очень обидчивы, ведь они считают, что остаются в памяти мужчин единственными и неповторимыми. Отчетливее всех он помнил Жанетт -- она работала с ним во "Франс суар" и проявляла к нему повышенный интерес, кажется, даже имела на него виды. У нее была небольшая двухкомнатная квартира с балконом на Сену -- наследство от любимой бабушки. Жанетт была единственной, с кем он встречался на ее территории. Но звонить ей первой ему не очень хотелось, большие страсти ему ни к чему, в Москве у него невеста, а Жанетт такая взбалмошная, замучает потом по международному телефону.

Первой он позвонил Мануэле, черноокой брюнетке с пышной грудью и дивными вьющимися смолисто-черными волосами, она работала в каком-то музыкальном театре, пела и танцевала, веселая девушка, хохотушка. Первый блин оказался комом: на том конце провода сказали, что такая здесь давно не живет. Не повезло и с Изабель: какая-то бабуля садистски строго отчеканила на его вопрос, что Изабель вышла замуж и отныне живет в Лондоне, и, не дав сказать ему ни слова, положила трубку. Два прокола подряд сбили спесь с Карлена, но вечер коротать одному все-таки не хотелось, а знакомиться было поздно, лень было выходить на холод, ветер, в темень. Оставались Беатрис и Жанетт, и он, переведя дух, позвонил студентке Сорбонны. К этому времени Беатрис должна была уже закончить филологический факультет или одолевала последний курс университета. На этот раз ему повезло: Беатрис оказалась дома, замуж не вышла, никуда не уехала, пребывала в прекрасном настроении и даже обрадовалась его звонку. Поддразнивая Карлена, видимо, не забыла его бедную студенческую жизнь стажера, она сказала:

– - Может, ты пригласишь меня ужинать в "Максим"?

– - А почему бы и нет, -- огорошил ее ответом Карлен.
– - В Москве, где я сейчас работаю, открыли такой же ресторан "Максим" и на открытие приезжал сам мэтр Карден, правда, я до сих пор там не побывал -- дела, заботы. Говорят, "Максим" парижский и "Максим" московский -- один к одному, до последней тарелки, до последнего бокала и вешалки в гардеробе. Так что мне представляется прекрасная возможность проверить, так ли это, может, даже наскребу на какой-нибудь скандальный материал. "Максим" так "Максим", я принимаю с удовольствием твой выбор...

– - Ты не шутишь? Или неожиданно разбогател?
– - спросила иронически Беатрис.

– - Я думаю, что наша встреча после долгой разлуки стоит того, чтобы ее отметить в изысканном "Максиме". Тем более что для меня, да и для тебя скорее всего, это первое знакомство с карденовской гастрономией, -отшутился Карлен.
– - Так во сколько мне ждать тебя? Может, мне заехать за тобой?

– - Нет, спасибо, я приеду на своей машине. Будь любезен, не забудь предупредить метрдотеля, я вряд ли похожа на завсегдатаев "Максима". А буду я там ровно через два часа.

– - Какие тебе сегодня нравятся духи?
– - спросил он напоследок в радостном порыве -- хотелось порадовать Беатрис и поблагодарить за спасение от одиночества в этот сырой и ветреный вечер.

– - "Ван Клиф" и "Дюн". Но учти, у меня сегодня другая парфюмерия, духи, что я назвала, -- из области мечты. Целую. До встречи...

Перво-наперво Карлен набрал номер главного метрдотеля в "Максиме" и заказал столик на двоих, на всякий случай, -- не хотелось огорчать ни себя, ни Беатрис, если случится какой-то наплыв гостей, хоть и редко, но такое бывает в Париже. Затем позвонил вниз -- в холле отеля он видел несколько роскошных магазинчиков, где в витринах стояли изысканные французские духи, -- и спросил, нет ли у них "Ван Клиф" и "Дюн". Ему ответили, что есть, но предупредили, что через час закрываются. И он поспешил в холл, ему очень хотелось удивить Беатрис. Заодно он купил себе там же шелковую сорочку от "Труссарди" и строгий галстук, напрашивавшийся к его костюму от "Дормей". Времени у него было в достатке, и, забыв на время о "граверах", о женщине, живущей у Булонского леса, ее мужьях, московском и парижском, он с удовольствием принял ванну, тщательно побрился и вскоре был готов отправиться в знаменитый ресторан. 5

К "Максиму" Карлен подъехал за двадцать минут до назначенного времени, по дороге успев купить букет роскошных белых роз. Он не стал один рассматривать убранство ресторана, а поспешил сразу к зарезервированному столику, чтобы спокойно, не спеша сделать заказ -- ему по-мальчишески хотелось ошеломить бывшую подружку. С помощью метрдотеля он справился с меню: на стол должны были подать шампанское "Тайттингер", особенно любимое "новыми русскими", устрицы, которых Карлен сам впервые попробовал в Москве, заказал и большого лобстера, зная, что французы неравнодушны к дарам моря, и, подчеркивая свою нынешнюю причастность к русской столице, попросил черную икру и нежнейшую семгу. Чувствуя, что стол получается с "морским уклоном", в качестве основного блюда попросил что-нибудь из дичи -- остановились на белых куропатках, фаршированных белыми грибами с брусникой; куропаток и грибы, оказывается, доставляли в "Максим" из Польши. В общем, стол получился богатым, на русско-кавказский манер, как он уже привык в Москве.

К приходу Беатрис все было готово: заказ сделан, цветы и подарки на столе. По натуре Карлен был пунктуальным, обязательным человеком и сейчас почувствовал внутреннее удовлетворение: вот теперь-то можно было и оглянуться, посмотреть, что из себя представляет всемирно известный ресторан "Максим". Но рассмотреть внимательно зал ресторана, где в основе стиля лежали три священных кита: роскошь, изящество и утонченный вкус, ему все же не удалось. Хотя он успел заметить, что кругом красное дерево, бронза, позолота, редчайший мрамор, парча и на всем печать индивидуальности великого Кардена: будь то дверь, стул, серебряное ведерко для шампанского или лампа на столе. Именно в это мгновение, когда он, покончив со сложным заказом, поправил букет для Беатрис в высокой витиеватой вазе из цветного венецианского стекла, сделанной тоже по эскизам мсье Кардена, и развернулся лицом к залу, он снова вспомнил о мадам Натали, сбившей его с толку своими многонациональными браками. Точнее, он не вспомнил о ней, а ясно представил, как ему следует поступить завтра, -- то, над чем он бился целый день, то, ради чего он и прилетел в Париж. Все оказалось просто, как и учили в разведшколе, а там любили повторять: самые гениальные ходы отличаются простотой и ясностью и, как правило, лежат на поверхности. Так случилось и с ним. Не нужно было звонить в Москву Крису и Абреку, уточнять, там ли пребывает московский муж Натальи, не надо ставить на прослушивание ее квартиру и собирать досье на саму хозяйку и ее французского мужа Робера. Двух наборов фотографий -- из магазина "Себастьян" и московской свадьбы -вполне хватит, чтобы, умело выстроив разговор, припереть ее к стене, ведь в том, что она рассчитывалась теми самыми супербанкнотами, которые искало ЦРУ, не было никаких сомнений, об этом красноречиво свидетельствовал журнал. На всякий случай, для верности, до приватной встречи с Натальей следовало лишь удостовериться, что мсье Робер на самом деле француз и ни капли не похож на московского жениха -- чистодела. А есть ли французский след у супербанкнота, или он имеет чисто российскую родословную -- все должна была прояснить завтрашняя встреча с будущей топ-моделью Натали.

"Вот что значит хорошее настроение", -- радостно подумал Карлен, именно настроение одарило его внезапным озарением, и он потянулся взглядом к арке, откуда вот-вот должна была появиться Беатрис...

Вечер в "Максиме" они провели удивительный, ресторан ошеломил их обоих, позже, перекусив, они разглядели его вдвоем более основательно. Если бы в этот ноябрьский вечер кто-то со стороны наблюдал за Карленом и Беатрис, наверное, без сомнения, сказал бы: какая счастливая пара. Так оно и было: Татлян был безудержно рад, что нашел ход, как подступиться к заветным супербанкнотам, а Беатрис оттого, что неожиданно попала в знаменитый "Максим" и встретилась с молодым журналистом, который оставил когда-то след в ее сердце. Во время пиршества, как окрестила застолье Беатрис, Карлен все же не раз, хоть и ненадолго, возвращался мыслями к предстоящим событиям завтрашнего дня, на который уже составил четкий план.