Чтение онлайн

— Вы знаете новость? — спросил он. — Кен все-таки проник в тюрьму и утащил свою курочку.

— Не может быть! — воскликнул я, вытирая руками потное лицо. — Вы его поймали?

Кенси отрицательно качнул головой.

— Пока нет, но ему все равно не удастся скрыться. Флагерти от бешенства просто сходит с ума. Он прочесывает тюрьму частым гребнем. Неожиданно он широко раскрыл глаза.

— А кто это вам так разукрасил лицо?

— Один из стражников по ошибке принял меня за Кена и набросился на меня, прежде чем подошел Флагерти, — ответил я по возможности спокойным тоном.

— Они все сейчас как ненормальные, — сказал Кленси. — Я никогда в своей жизни не видел столько психов за раз, как сегодня. Наконец-то они поймают Кена и успокоятся. Он никак не сможет удрать отсюда.

— Вы в этом уверены? — спросил я.

— По крайней мере, мне так кажется. А действительно, как он это смог бы сделать?

— А как он вошел сюда? — спросил я.

— Да, вот это загадка, — проговорил Кленси, покачав головой. — Я снимаю перед ним шляпу. Этот тип действительно очень ловок.

— Когда мы сможем уехать отсюда? — спросил я. — С меня уже вполне достаточно этой стрельбы и диких воплей.

— Оставайтесь пока на месте. Никто не сможет выехать отсюда, пока Кен не будет пойман, — ответил Кленси.

Пожимая плечами и разыгрывая полнейшее безразличие и спокойствие, я закурил сигарету. Мне очень хотелось, бы знать, сколько времени мисс Бондерли будет находиться без сознания. А вдруг она придет в себя и поднимет крик? При этой мысли я весь покрылся холодным потом. Прошло минут десять, и снова до нас стали доноситься выстрелы.

Кленси подошел к двери и выглянул в коридор.

— Можно подумать, что его нашли, — проговорил он. — Эти выстрелы доносятся с этажа «В». Снова раздался сигнал тревоги.

— Что же это такое, происходит? — недоуменно проговорил Кленси, наморщив лоб. — Почему снова звонят? Неожиданно в зал вошел Митчел.

— Иди же к нам, болван! — закричал он на Кленси. — Теперь еще на нашей шее бунт заключенных! Они выскочили из своих камер!

Кленси схватил свой карабин.

— Кто же их выпустил? — спросил он уже на ходу.

— Вероятно, Кен, — ответил Митчел, подталкивая Кленси перед собой. Он повернулся ко мне, подмигнул и проговорил грубым тоном:

— А вы поскорее убирайтесь отсюда. Все находятся на этаже «В». Это приказ!

Он и Кленси быстро побежали по коридору.

— Это определенно Митчел выпустил заключенных, — сказал я Максисону. — Надеюсь, что с ним ничего не случится. Торопись, нужно бежать!

Мы положили гроб на плечи и вышли из зала вскрытий. Гроб с двумя телами весил страшно много, и мы совсем выбились из сил, когда подошли к первой ограде.

Стражник, увидев нас, поднял карабин.

Мы переглянулись.

— Все в порядке, — задыхаясь, проговорил я. — У нас есть разрешение на выезд. Разреши нам поставить гроб, и я тебе покажу его.

Он несколько Колебался, но все же дал нам возможность пройти к фургону, последовав за нами.

Напрягая последние силы, мы с Максисоном затолкали гроб внутрь фургона, и я захлопнул дверцу.

Стражник по-прежнему не спускал с нас настороженных глаз. Его толстое красное лицо выражало подозрительность.

— Флагерти приказал никого не выпускать за ограду тюрьмы, — сказал он. — Без его разрешения вы все равно отсюда не выедете, так что совершенно бесполезно настаивать.

— Но ведь говорю же вам, что Флагерти дал нам разрешение на выезд, — сердито повторил я. — Покажите же ему, — обратился я к Максисону. — Оно ведь у вас в кармане.

С нескрываемым удивлением Максисон сунул руку в карман. Стражник перевел взгляд с меня на него, и в то же мгновение я бросился на него, вырвал из рук карабин и оглушил ударом приклада.

— Идите скорей! — крикнул я Максисону, подталкивая его к фургону.

Я пробежал через двор, прошел через ограду, которая была открыта, и остановился перед наружными воротами, которые были заперты.

Франклин вышел из будки и посмотрел на нас:

— Вы смываетесь, пока не поздно? — со смехом проговорил он.

— Ну еще бы! — ответил я. — Мы отдали разрешение Флагерти стражнику у внутренней ограды. У них ведь на шее теперь бунт заключенных, и нам приказано поскорее убираться отсюда.

Он пожал плечами и пошел к воротам.

— Я в это не вмешиваюсь. Я не люблю драку, — сказал он и открыл ворота. — Счастливо, парни!

Я сделал ему приветственный знак, и мы выехали за ворота тюрьмы.

Теперь на нашем пути оставалась лишь баррикада. С револьвером под рукой я вел фургон по песчаной дороге. Я не видел сторожей, но баррикада по-прежнему находилась поперек дороги, хотя вокруг никого и не было видно.

Крики, выстрелы и шум в здании тюрьмы долетали и сюда, и стражники, сторожившие баррикаду, видимо, были тоже отозваны в тюрьму.

Я вышел из машины и с помощью Максисона отодвинул баррикаду в сторону, после чего мы снова влезли в фургон.

Теперь путь был свободен. Мы победили.

«Вест-отель» Мартелло выходил фасадом на океан. С нашего балкона, защищенного от солнца бело-зеленым тентом, мы могли видеть бульвар Рузвельта, который в этот час был почти пустынным. Ставни близлежащих домов закрыты, собаки дремали под припекающим солнцем на тротуаре. Справа от нас, вдалеке, мы различали изумрудно-зеленые острова, окруженные сверкающим океаном, над которым парили белые облака. Пароходы и суда всех размеров прокладывали себе путь вдоль знаменитого фарватера, северо-восточного, этого классического пути в течение нескольких веков. Мисс Бондерли сидела рядом. На ней был надет купальный костюм, который обтягивал ее фигуру, как перчатка. Соломенная шляпка, отделанная красным, защищала ее лицо от солнца. На коленах у нее лежала книга.

Проходили минуты. Я немного подвинулся, чтобы дотянуться до сигарет. Она легким движением погладила меня по руке, когда я брал свою зажигалку. Я улыбнулся ей.

— А ведь здесь совсем неплохо, а? — спросил я нежно.

Она утвердительно кивнула и сняла шляпу. Ее роскошные волосы цвета меди, рассыпались по плечам. Она и сама выглядела очень недурно.

Мы находились в этом отеле уже пять дней. Сейчас наше бегство казалось нам лишь страшным и уже далеким кошмаром. Мы не говорили об этом. Первые два-три дня мисс Бондерли была совершенно разбита и с трудом приходила в себя. Она плохо спала, и ее преследовали кошмары. Ей было страшно выходить из отеля. Она холодела от ужаса, когда кто-либо входил в комнату. Хетти и я ни на минуту не оставляли ее одну. Хетти была замечательной женщиной. Она осталась с нами.