Чтение онлайн

– Палач? Да все и забыли уже, что такое смертная казнь!

– О казнях потом. Я намерен придерживаться определённого плана нашей беседы. Так… Очень важно, что Платон набит по завязку контрмагическими знаниями, вооружён сразу несколькими методиками нейтрализации парапсихологических атак и легко справится с любой доморощенной магией, если её попробуют применить против вас.

– Вот это было бы замечательно… – пробормотал Судья и добавил уже громче. – Ведь ведьма какая-нибудь и в самом деле может отвести глаза. Я магии побаиваюсь, честно скажу вам. Думаю, что вы, учёные, напрасно к ней относились пренебрежительно. Казалось бы, живём в просвещённое время, в технике невиданный доселе прогресс, а сколько ведьм и знахарей развелось.

– Забавно, что такое игнорирование наукой магии повторяется циклически… Против Платона магия бессильна: он знает всё о подсознании, чтобы защитить вас, но своего подсознания не имеет. А вы… Скажите, а не приходилось ли вам в юности бывать на сеансе публичного гипноза?

– О… Это как в «Ночах Кабирии» у Феллини? А самому не приходилось, нет.

– Зато часть меня побывала, когда ещё была Разиком Горенковым. Гипнотизёр попросил всех в зале соединить руки у себя за головой. И, в общем, приказал так и держать. А потом говорит: кто сможет, отпускайте руки. Разик и отпустил. Но в зале очень многие не смогли это сделать, вот их-то гипнотизёр собрал на сцене и вот над ними-то измывался, как хотел. Что же касается вас, Судья… А ну-ка, подержите голову неподвижно пару секунд… Ну, вам-то ведьма глаза не отведёт. У вас тоже сильный тип психики. Так что вы и без Платона с ведьмой справитесь. Кроме того, вам придётся установить прочное взаимодействие с Институтом пространства и времени.

– А для чего конкретно? И я бы хотел, чтобы вы просветили меня насчёт Платона-палача.

– Здесь как раз всё связано. Современное переосмысление смертной казни, этакий как бы симулякр её – ещё одна кость, которую придётся бросить галактическому простонародью. Народ ведь во все времена обожал казни, желательно публичные. Ну, так развлекитесь, ребятки. За убийство, связанное с отягчающими обстоятельствами, вы получите право приговорить преступника к весьма изощрённому наказанию. Платон мгновенно испепелит его тело, но по приговору личный геном осужденного в оплодотворённом яйце будет пересажен матери какого-нибудь известного преступника прошлого, из не избегнувших жестокой казни. Так что Джека Потрошителя можно будет оставить в покое. Необходимость прожить жизнь в ужасных бытовых условиях прошлого будет дополнительной карой.

– Однако! Дайте мне подумать, Разум, – взмолился Судья.

– Даю две минуты. И вот нам с вами гравюрка для развлечения.

И голографические красоты нововенерианской степи сменились гравюрой XVII века, живописующей в чёрно-желтоватой гамме публичную казнь колдуна в каком-то европейском городе. В Берлине, да, в Берлине. Судье уже приходилось видеть эту наивную картинку, и он не стал её разглядывать и вспоминать имя еврея-банкира, которого немецкий курфюрст отправил как колдуна на эшафот, чтобы не отдавать ему долг.

– Так… До меня доходили слухи, что в Институте пространства и времени научились-таки путешествовать в прошлое, а теперь это оказывается правдой?

– Сущая правда. Должен просить вас о неразглашении до поры до времени этой информации. Теперь можно перенестись в прошлое и возвратиться в то время, из которого исследователь отправлялся. Но дело это чрезвычайно опасное – и куда более непонятное, чем уже привычные для нас пространственные телепортации.

Судья помолчал. Обдумывая каждое слово, спросил:

– А не опасно ли, с точки зрения познавательной, что таким образом накапливаются явления, которыми мы пользуемся, не понимая их сущности?

– С точки зрения эпистемологии, то бишь? – проворчал Великий Разум. – «Слова, слова, слова…». Электричество здесь хорошая аналогия. Открыто ещё в античности, но должен ли был Якоби подождать с изобретением практически пригодного электродвигателя, пока не будет разработана квантовая электродинамика? Вон физики до сих пор скармливают нам модели, которым я, например, не склонен доверять. А телепортировались уже тысячи людей, пока счастливо. Вам не приходилось ещё, но придётся: некоторые колонии забрались слишком далеко, чтобы добираться космолётом. Вы получаете индивидуальный челнок, а Платон – отличный пилот.

– Я не боюсь, Разум. Нелепо чего-либо бояться в моём возрасте.

– М-да. Не все бы с вами согласились. Что же касается перемещений в прошлое, то физики прямо-таки дымятся, изучая во всех параметрах уже совершённые, экспериментальные путешествия. Они уже достоверно установили, что человек из нашего времени оказывается в прошлом именно нашей реальности, а не в каком-либо параллельном мире.

– Понятно. А кто же займётся пересадкой оплодотворённого яйца? Ведь это чертовски сложно…

– В наше время не так уж и сложно. Пересадки берёт на себя сотрудница Института генетики. Отчаянно смелая леди, современная амазонка, право слово… Взбиралась на Эверест, облетела на копии монгольфьера чуть ли не весь земной шар, а потом увлеклась историческими реконструкциями. Клянётся, что при достаточном финансировании золотыми монетами соответствующей эпохи сумеет проделать пересадку любой женщине.

– А как же «эффект бабочки»? Ведь не о какой-то бабочке речь, а о человеке, пусть и негативно, но засветившемся в истории, уж если мы о нём знаем.

– «Эффект бабочки» я рассматриваю как остроумную иллюстрацию к теории вероятности, не больше. Наступили бы вы, Судья, в 2558 году ненароком на бабочку-капустницу – ну и что? Их же ещё миллионы тогда летали! Шансы, что ваш поступок будет иметь последствия, на самом деле ничтожны. Если мы уже знаем секрет проникновения в прошлое (будущее такому не поддаётся, тут есть принципиальные заморочки), то он известен и учёным будущего. В таком случае они многократно уже появлялись в прошлом, оказываясь на временной шкале позади нас. По статистике, они не могли избежать случайного внесения изменений, но разве мы наблюдаем результаты, подобные придуманным Брэдбери? Но вы и сами должны тут поработать, подобрав кандидата на замену наиболее близкого к подсудимому – и по патологиям в психике, и по преступлению.

Судья насупился, крякнул. Заговорил грубо, но постепенно голос его смягчился.

– Фактически это смертная казнь, Разум. Старая добрая смертная казнь. Да ещё из самых жестоких – сожжение, хоть и мгновенное. Сознание преступника оно отрубит навсегда, как на гильотине. Что с того, что его набор хромосом повторится в другом теле? Ведь это будет уже иной человек, с заново сформированным сознанием.

– Судья, вы меня огорчили… Неужели вы думаете, что если вы почти сразу же об этом догадались, то и у преступника будут такие же мозги, как у вас? К тому же, если он не подаст апелляцию, то приговор будет тут же приведён в исполнение. Вы же помните, что мы пойдём на поводу у толпы.

– Хорошо, а как быть с апелляцией?

– Фактически вы же её и рассмотрите. Если окажетесь в затруднении, обращайтесь ко мне – но это только в самом крайнем случае, других забот хватает. Рекомендую, если подана апелляция, рассматривать её немедленно. Специальное зрелище одной казни, без суда с прениями сторон и судебным расследованием, устраивать нецелесообразно. Не в средневековье же пребываем. Если выяснятся серьёзные смягчающие обстоятельства, оперируйте сроком обычного наказания.

– Что вы имеете в виду?