Чтение онлайн

– Мы с экспертами-юристами уже договорились, что это будет одиночное заключение в какой-нибудь брошенной колонии на планете без искусственной атмосферы. На срок от двухсот до пятисот земных лет.

– Понятно… Эх, если бы в Институте пространства и времени ухитрились перемещать сознание осуждённого прямо в голову древнего преступника! И чтобы не во младенчестве какого-нибудь Картуша, а когда злодей в тюрьме маялся перед казнью.

– Судья, я призываю вас к порядку! Ваше пожелание уже из области фантастики, мы же пытаемся найти подходы к проблемам реальным.

– Прошу извинить, Великий разум, – наклонил голову Судья. А сам исподтишка огляделся. Да уж, никакой фантастики. Полутёмная комната, чёрная тумба посередине и спрятанное устройство для проекции картинок. И голос древнего, сталинских времён радиодиктора, наговоривший сегодня столько нового, что вот-вот заболит голова. А если бы стены ушли в стороны, и пролетел бы верхом на драконе рыцарь в латах и с мечом– это была бы фантастика?

– Я ведь не забыл предупредить вас, Судья, что читаю мысли? По мне, так фэнтези относят к фантастике по недоразумению. Будто и в так называемой научной фантастике недостаточно нелепостей!

– Хотел бы я возвратиться к телепортации генома. Предупреждаю, что задам глупый вопрос. Поскольку никто не может проверить, отправилась ли смелая леди в прошлое или нет, удалось ли ей перенести куда надо пресловутый геном, или попытка закончилась неудачей, не проще ли и не отправлять её в рискованное путешествие?

В кабинете повисла тишина. Ненадолго. Раздалось хихиканье, потом голос Всемирного Разума:

– Вы ведь побывали в прошлом, просиживая в библиотеках и архивах, знаете потому прекрасно, что во все времена правители не гнушались обманывать своих подданных. Если во вполне демократическом государстве министр финансов уверял, что никакого обмена денег не будет, умные люди тотчас же начинали скупать иностранную валюту. На такой грубый обман я не пойду. Мы ведь и так обманываем осуждённых, на что вы сами проницательно указали.

– Иными словами, вы принимаете во внимание категорию совести?

– Вот именно, при всём моём цинизме. А в конце нашей беседы, Судья, я хотел бы вернуться к соображениям, благодаря которым выбрал на эту должность именно вас. Ведь юридическое образование и опыт следователя имеются у многих. Не редкость также нынче, что, придерживаясь моды, многие юристы заодно увлекаются и историей искусств. Вы выбраны, прежде всего, потому, что лишены опасных для правосудия пороков, увлечений и пристрастий, да к тому же в таком возрасте, что уже ничего нового из такого к вам не привяжется, я надеюсь.

– Благодарю покорно! – Судья неожиданно для себя самого обиделся. – Есть ли люди вовсе без грешков? И я отнюдь не исключение. И возраст мой не так уж плох, многоуважаемый Разум.

– Да, вы чересчур рьяно, быть может, увлекались противоположным полом. Но это ведь и не грех вовсе. А последние двести лет, настолько мне известно, не заводили романов, прежде же вели себя с партнёршами по-джентльменски. Я уверен, что если даже какая-нибудь из участниц процесса произведёт на вас впечатление… А почему бы и нет? Теперь все женщины столь кукольно-прекрасны, что даже подташнивает… Так вот, я уверен, что восхищение красотой не повлияет на вашу объективность. Или у вас другое мнение?

– Нет, я с вами согласен. Я всегда полагал, что старец-волокита смотрится комично. А женщины… Жду не дождусь, когда настанет мода на характерную внешность – как у Барбары Стрейзанд или Серафимы Бирман.

– Ну, этого не будет никогда, потому что дамы устроят саботаж. А вы мне импонировали также и русскими корнями. Русские изначально не знали расизма и мнения о своей национальной исключительности. Кроме того, обратил я внимание и на то, что при всём вашем увлечении прерафаэлитами вы так и не издали монографии и не имеете докторской степени. А раньше были вы толковым следователем прокуратуры, пока прокуратуры не исчезли, как сон, как утренний туман. Так вот, тогда весьма многие ваши коллеги бросились стряпать криминальные романы и давай ими терроризировать родственников и приятелей. А вы нет. Знаете, я сделал вывод, что вы человек не только без претензий, честный, скромный и уравновешенный, но и чётко понимающий свои ограниченные возможности в творческой сфере.

– Иными словами, вы считаете меня посредственностью? – набычился Судья.

– Посредственностью я вас не называл, – и тут Судье показалось, будто в бархатном голосе Всемирного разума прозвучало ехидство. – Но скажу с полной ответственностью, что гения на этом посту не потерпел бы. Отмечу также, что в разговоре со мной вы проявили достаточно быструю реакцию, рассудительность и при этом за словом в карман не лезли. Прошу вас завтра же наведаться в Институт пространства и времени, вам дадут прочитать секретный доклад. И поройтесь в Сети, познакомьтесь с материалами убийства в Хеллбурге. Похоже, что там вам придётся провести свой первый процесс.

Только оказавшись на солнечной московской улице, Судья почувствовал, что напряжение отпустило его. Одновременно измочаленный и непривычно возбуждённый, он криво улыбнулся. Что ж, время покажет, стоило ли ему покидать уютную и скучноватую душевную скорлупу, и не переоценил ли свои силы, согласившись вернуться на подмостки Межмирья.

Протокол 1. Жрица крови

Над планетой Kepler-62-e висели вечные лилово-чёрные тучи, верхушки неоготических небоскрёбов Хеллбурга скрывались за ними. Судья задрал было голову, но вскоре опустил. Он только что телепортировался перед въездом в Адский город, п почему-то ему хотелось думать, что никто и не знает, сколько в этих высотках на самом деле этажей, и не смыкаются ли они в тучах над единственной и главной улицей, образуя этакий туннель.

Разумеется, c загадкой элементарно можно было справиться техническими средствами, но Судья боялся, что грубая радиоволна или того пуще пронзительный луч лазера повредит тонкие настройки квазимагических устройств, принадлежащих хеллбуржцам, а ему в первом выездном заседании только склоки не хватало. И без того вынужден будет принять решение по делу весьма скандальному. Вот почему Судья предпочёл телепортировать личный челнок на ту пустошь перед Хеллбургом, где раскинуться бы предместью – будь столица Грешного мира чуть больше похожа на нормальный город.

Да, здесь шумело бы бойкое предместье, если бы сдвинутые по фазе строители Хеллбурга стремились воссоздать не только внешний вид средневекового западноевропейского города на Земле (на самом деле они только стилизовали, конечно), но и его инфраструктуру. Однако глухие внешние стены небоскрёбов безумной и вычурной архитектуры глядят всего лишь на пустырь – и на поля, заросшие синим ковылём и красным вьюнком.

Судья усмехнулся. Готовясь к поездке, он добыл запись местной легенды. Причудливо одетый старикан, подвывая, уверял, будто жителям города осталось неизвестным, что деревни и хутора вокруг него давно уже обезлюдели. На самом же деле крестьяне покидали бедные усадьбы предков по мере того, как хеллбуржцы вырабатывали и оттачивали свою своеобразную мораль, принимали отвечающие ей законы. Ведь не то чтобы разбогатеть, но и элементарно прожить селяне могли бы, только продавая продукты горожанам, однако и самым привязанным к отчизне деревенским тугодумам надоело в конце концов, что Хеллбург всё чаще просто поглощает отправленные в него повозки с провизией, горшками и вениками, а выплёвывает порой только обломки повозок, залитые кровью, и лошадей, покрытых ранами и встающих на дыбы при виде человека в штанах. Поскольку окрестные крестьяне всё-таки сообразили, что в Хеллбурге нечисто, была будто бы с помочью голубиной почты согласована система натуральных обменов в самом начале одного из въездов в город. Въезд этот противоположен тому, возле которого телепортировался Судья. Он сделал этот выбор не случайно, а потому, что не хотел оскорбить невзначай религиозные чувства обитателей Хеллбурга.

Чудаковатый не то знахарь, не то антрополог с гордостью утверждал: сам-де город сплошь и напрочь бессовестный, клейма негде ставить, но его обитатели убеждены, будто в селах, его некогда окружавших, цвела добродетель. О том, что в праведности простых крестьян убеждал горожан пришлый пророк, а они его, выслушав, с огромным удовольствием замучили и, согласно местной легенде, съели, помнят, мол, только немногие. Лично проверить это своё коллективное предположение хеллбуржцы так и не решились, поскольку у них не принято тратить энергию вне городских стен, а внутри них население традиционно сосредоточено на собственных пороках. Поскольку же продукты земледелия перестали на том въезде появляться, их пришлось заменить синтетическими. Однако товары для обмена по-прежнему доставлялись горожанами на прилавки, срубленные на въезде, потому что меновая торговля превратилась в обряд жертвования, сначала полусерьёзного, праведному Пейзану. В промежутках между изощрёнными оргиями был сооружен монументальный алтарь, составлено житие и разработаны пристойные случаю ритуалы.