Чтение онлайн

Любу же любовь Мороз к боксу совершенно не волновала. Она тащилась рядом с подругами, тоскливо глядя неизвестно куда. Девочки наконец это заметили и решили, что сейчас намного важнее выяснить, что делать с их несчастной влюбленной подругой.

— Что же теперь, а? Что мне делать? — тоскливо вопросила она, убедившись, что друзья наконец обратили на неё внимание.

— Иди на физику. Это важнее. А то иначе Мороз тебя в порошок сотрет, — категорично заявила Надя.

— Ну-у да-а, конечно, а если я не пойду к Вове, он меня может больше никогда не пригласит!

— Тоже верно, — вздохнула Вера. Она и сама не знала, что лучше, хотя будь она на месте подруги, пошла бы на физику. Нет, будь она на её месте, она бы этому смазливому Вовану такого шпенделя под зад отвесила!.. Но если учесть моральное состояние Любы…

— Да, вот они, главные трудности жизни — сделать выбор, — глубокомысленно произнесла склонная к философствованиям Надя.

— Ага. Между приятным и правильным, — Вера хмыкнула. — Быть или не быть — вот в чем вопрос!

— Это точно. — Люба шмыгнула носом. — О-ой, что теперь со мной бу-уде-е-ет!.. — тихонечко заскулила она.

— В первую очередь прекрати ныть. А во вторую… Во сколько у тебя с ним встреча? — попыталась логически осмыслить ситуацию Вера.

— В четыре. Через два часа, возле 201-ой.

— А Мороз когда сказала прийти?

— Без пятнадцати. Три.

— Разве за час не освободишься? — удивилась Вера.

— Да ты что?! — Люба от удивления даже перестала хлюпать носом. — С дуба упала? Это что бы Мороз через час отпустила?! До самого вечера продержит. Да и в любом случае, мне же ещё собраться надо. О-ой…

— СТОП!!! — поспешила прервать завывания Надя. — Вот что я тебе скажу: иди домой, успокойся, и реши, что тебе важнее — жизнь или любовь. А то воешь не хуже ирландского привидения.

— Нет жизни без любви, — изрекла Люба. — Но ты права. Пойдёмте-ка возьмем куртки, пока раздевалки не закрыли.

Ключи от раздевалок вахтерша (или Церберша) выдавала только учителям и дежурным, так что явно стоило поторопиться.

В последний момент вбежав в раздевалку, девочки схватили свои куртки и вышли. Мороз повернула ключ в замке и пронизывающе глянула на Любу:

— Без пятнадцати три. — И пошла отдавать ключ на вахту. Люба втянув голову в плечи смотрела ей в след.

— Вот что, как насчет того, что бы пойти ко мне домой и помочь мне принять правильное решение? — наконец спросила она.

*

— Вот и верь после этого рекламам! «Всего лишь капелька «Фэрри» растворяет жир даже в холодной воде»! Да я уже полбанки вылила на эту сковородку, и хоть бы что отмылось! А ведь ещё и теплой водой мою! — возмущалась Люба.

— А может, «Фэрри» только в холодной воде отмывает?

Люба с сомнением включила холодную воду.

Идея накормить подружек жареной рыбой собственного приготовления с треском провалилась. Причем с треском таким оглушительным, что уши заложило, в самом прямом смысле слова.

Всё началось с того, что когда девчонки разделись, погладили Тара, а потом очистились от его шерсти и слюней и пришли на кухню, оказалось, что в холодильнике лежит только заплесневелый йогурт, подсолнечное масло и свежая рыба в пакетике. После продолжительных поисков в ящике стола была обнаружена халва и четыре конфеты, правда, столетней давности. Халвы было немного, но решили съесть хоть её. Но тут сказалась Любина непредусмотрительность: она забыла закрыть дверь. Тар с ловкостью, которой позавидовала бы пантера, впрыгнул в кухню, выбил носом из рук хозяйки халву, встал на задние лапы и проглотил её. А потом всё с той же необычайной лёгкостью выбежал обратно в коридор. Всё это произошло так быстро, что друзья не успели не то что как-то предотвратить гибель халвы, но и даже хотя бы вообще понять, а что, собственно, произошло.

В конце концов Люба, снедаемая муками совести — как же так, подруги в гости пришли, а дома есть нечего, — и подгоняемая голодным урчанием собственного желудка, решила попробовать пожарить рыбу. Включила плиту, сполоснула сковороду, плюхнула туда несколько небольших рыбешек и заявила:

— Не боюсь я никакой Мороз, любовь для меня важнее!

Девочки воззрились на неё с любопытством:

— Ты уверена?

— Насчёт чего? Что я не боюсь Мороз, или что любовь мне важнее?

— И то, и другое.

— Насчет первого… Нет. Совсем не уверена. Но мне хочется так думать. А второе… Ну, да, конечно.

В это мгновение рыба угрожающе зашипела.

— Знаешь, — неуверенно начала Надя, — по-моему, перед тем, как класть рыбу на сковородку, надо налить туда масла.

— А, ну так это и сейчас не поздно сделать! — воскликнула Люба, схватила из холодильника бутылку с подсолнечным маслом, наклонила… и вылила сразу половину.

Масло зашипело и вдруг взорвалось с тем самым треском, от которого заложило уши. Бутылка с подсолнечным маслом упала на пол и разлила своё содержимое. Девочки дружно нырнули под стол. Вера случайно задела лежавший на краю стола дуршлаг, и тот упал прямо Наде на голову, которая высовывалась из-под стола — не то что бы Надюша вдруг похрабрела и решила выяснить, в чём дело, просто стол был маленький и голова не влезла.

Через пару минут Люба взяла этот самый дуршлаг и, выставив его перед собой, как шпагу, вылезла из-под стола, подозрительно косясь на сковороду, словно та могла на неё наброситься.

Осмелев, так как сковородка больше никаких звуков не издавала, девочка заглянула внутрь. От рыбы остались одни воспоминания плюс горстка обгорелых останков, которые насмерть прилипли к посудине.

До прихода родителей разрушительные последствия рыбного обеда надо было убрать, и сейчас Люба драила сковородку, жалуясь на рекламу и чистящие средства, Надя вытирала масляную лужу на полу, а Вера расставляла кухонную утварь на места.

— Пожалуйста, всё, как Мороз говорила. Жизнь и физика. Вот вам пример: Люба, зря ты сполоснула эту сковороду, а то вода осталась, а сверху масла налили. Вода нагревается быстрее, чем масло, она начала кипеть, пузыри появились и лопнули, а вместе с ними и масло, которое сверху было, в разные стороны, — физически объяснила произошедшее Вера, помахивая всё тем же дуршлагом.

Подруги поглядели на неё с изумлением:

— Браво! Да ты у нас профессор! Не хуже Мороз объясняешь! — хихикнула Надя.

— Н-да. Век живи — век учись, — протянула Люба.

Вера глянула в окно. Люба жила на восьмом этаже, и Надя, которая смертельно боялась высоты (а так же темноты, животных, насекомых и т. д.) не хотела даже близко подходить к нему, хотя отсюда открывался прекрасный вид на белоснежную церковь и лесок, в котором они когда-то ловили зайцев и нашли часовню… Часовня!

— Эй! — воскликнула девочка, хлопнув себя дуршлагом, который всё ещё держала в руках, по лбу. — Ой! Больно ведь! — добавила она, потирая ушибленную голову.