Чтение онлайн

— Да-да, уже пора. И мне ведь тоже надо ехать, Люба. Мы сюда ещё вернемся. Может, завтра. Или в ближайшие выходные. Пошли. Я провожу Надю до остановки — нам всё равно в одну сторону. — Вера решительно пошла к двери. Надя — за ней. Люба вздохнула, отодвинула пюпитр с книгой подальше в угол и пошла за подругами. На пороге девочки обернулись. Несмотря на то, что Люба отодвинула книгу, лунный свет всё равно попадал на медную подставку, и старинный пюпитр таинственно поблёскивал, купаясь в серебристых лучах, а книга безмолвно и недвижимо лежала сверху, как дверь в иной мир. Друзья чувствовали, что на их сердцах теперь лежала какая-то сокровенная тайна, известная только им троим.

Они перешагнули порог и закрыли дверь.

[1] Барисова — фамилия одной очень толстой учительницы истории, обожающей читать всем нотации (начиная с первоклашек и заканчивая директором) и писать замечания в дневники.

[2] Максим — супер-отличник и лучший ученик всей школы. Не просто какой-то там отличник, которому ставят оценки просто так, а самый настоящий гений. Можно было спросить у него любой закон физики, любую теорему из математики, любую историческую дату или про достижения любого короля, царя, или князя (и не важно, проходили это год назад, два, или ещё вообще не проходили), и будьте уверены на все 100 %, он вам ответит, если он, конечно, не получил серьёзную мозговую травму.

Глава 3. Всё меняется

До конца каникул оставалось всего два дня, поэтому сходить в часовню ещё раз времени не было — девочки готовились к началу нового учебного семестра в школе, а так как идти туда совсем не хотелось, сборы продвигались медленно.

Наконец этот препротивный день под названием понедельник настал, и подруги, скрепя сердце, надели портфели и пошагали в школу, точнее, в гимназию.

Люба стояла возле подъезда, недовольно поглядывая на часы. «Интересно, Вера забыла, что сегодня каникулы кончаются, или она мне назло опаздывает?» — сердито думала она. Девочка уже подумывала о том, чтобы оставить на снегу их секретный знак — два перекрещенных следа правой ноги, который означал, что одна из подруг здесь была, но ушла и её надо догонять, — но тут домофон запиликал, дверь подъезда со скрипом открылась, и из него на свежий морозный воздух выбежала Вера.

— Ну наконец-то! — нетерпеливо воскликнула Люба.

— Извини, я как всегда, — ответила девочка, смущенно глядя на подругу.

— Да ладно! — отмахнулась та, разворачиваясь в сторону школы. — Ты мне лучше скажи, тебе Наташа не звонила? Не знаешь, когда собрание?

— Какое? — Вера в недоумении глянула на спутницу, вслед за ней ускоряя шаг.

— Против Марго! А какое ещё?

— Ну, мало ли, Наташа ведь староста. Откуда я знаю, может, ты имела в виду родительское собрание?

— Вот ещё! Ты же знаешь, мои предки на собрания всё равно не ходят, так чего мне про них спрашивать?

Вера пожала плечами.

— Ну, так что? — нетерпеливо повторила вопрос Люба, спускаясь по лестнице, ведущей к школьному двору.

— Нет, не звонила, — рассеянно отозвалась Веруня, как обычно думая о чем-то своем.

— Эй, привет, а где Надя? Вы что, поссорились? — раздался чей-то голос, и перед подругами появилась розовощекая, крепко сбитая девчонка по имени Лакизо Оля — самая сильная из женской половины класса, всё время озорная, веселая и неутомимая, постоянно хвастающаяся тем, что в её дневнике 64 замечания за опоздания и ещё 28 за плохое поведение, не считая записей о неподобающей для гимназии одежде. По правилам, не полагалось носить ничего слишком яркого или спортивного, макияж был нежелателен, а бриджи и джинсы категорически запрещались. Оля же в основном носила бриджи со стразами, пестрые майки и топики, красила волосы в красный и синий цвета, носила кольца с черепами, а про маникюр вообще лучше промолчать. Ресницы Ольга подкрашивала не какой-нибудь тушью, а с блестками, требовала ото всех учителей звать её «Олечкой», и только в одном она постоянна: никакие запреты не заставят её снять свои любимые старые кроссовки. Девиз её жизни: «Пинай судьбу или она пнет тебя».

— С чего ты взяла, что мы поссорились? — изумилась Люба.

— Ну, не знаю, просто я ещё ни разу за этот год не видела вас порознь, — Ольга сгрызла остатки чупа-чупса и швырнула оставшуюся палочку в замёрзшие кусты.

— Видела бы, если бы хоть раз пришла вовремя, — фыркнула Люба. — В школу мы никогда вместе с Надей не ходим. Верин дом мне по пути, поэтому я за ней захожу, а Надина остановка в противоположной стороне от школы, ей знаешь какой крюк делать надо, что бы к подъезду Веры попасть? Жуть! Сразу в школу намного быстрее.

— А вот и я! Привет, девчонки! — поздоровалась слегка запыхавшаяся Надя. — Пошли?

Подруги вопросительно глянули на Олю.

— Не, я на крылечке Аньку подожду, — отозвалась Олечка, сладко зевнув.

Анька — лучшая Олина подруга. Вляпываются в неприятности они обычно вместе, поэтому и подружились. И хотя характеры у них похожи, внешне они сильно отличаются: Оля высокая, под метр семьдесят пять, а Аня ниже всех в классе. Ольга ширококостная, тренированная, да и вообще выглядит внушительно, а Анюта — хрупкое существо с тонкими чертами лица. И если первая предпочитает ярко одеваться, то Анна — краситься. Причем так, что индейцы племени Юта отдыхают в санатории. Красные ресницы, блестящие наклейки на лицо, губы покрашены двумя цветами: нижняя розовым, верхняя бордовым, а волосы… Волосы у Ани от природы темно-коричневые, почти чёрные (во всяком случае, сама Аня так говорит, хотя из её одноклассников мало кто об этом помнит, так как с натуральным цветом волос её не видели с третьего класса). Но Аня сделала мелирование. Потом ей это показалось недостаточным, и волосы стали отливать рыжим. Нет, и этого мало! Две передние пряди окрасились розовым. Казалось — куда больше? Больше можно всегда! И Аня снова решительно идет в парикмахерскую. Теперь кончики волос стали зелёными. Пока что Аня довольна, но все (включая Анну) думают, что это не надолго.

Четыре одноклассницы побрели в школу. Поднявшись на лестницу, группа разделилась: три подруги зашли внутрь, а Ольга осталась караулить Анюту.

— Ой, слушайте, надо было у Оли спросить, когда собрание! — спохватилась Вера.

— Какое собрание? — удивилась Надя.

— О боже мой! Ещё одна! Эпидемия тупости, надеюсь, не заразно! Весь прошлый месяц только об этом и говорили, и нате вам! — закатила глаза Люба, объяснила, про какое собрание идет речь, и задала тот же вопрос, что и Вере.

— Заразно, и ещё как! — обрадовала подругу Надя. — Нет, не звонила.

— Ну ладно, гляньте, вон сама Наташа идет, сейчас у неё и спросим! — махнула Вера в сторону девочки с пышными вьющимися волосами рыжеватого оттенка, пушистым облачком обрамлявшими лицо, и в куртке им в тон. Девочка помахала друзьям и подбежала к ним.

— Ой, привет, девчонки! Давно вас не видела! — как всегда весело и с улыбкой сказала Ната. В свое время она тоже пострадала от Маргариты, и сейчас, когда Люба объявила ей войну, взялась организовывать против неё первое собрание.

— Слушай, Нат, а чего ты нам не позвонила и не предупредила, когда начало? — поинтересовалась Люба, заходя в раздевалку для седьмых и восьмых классов.

— Начало чего?

— Ну, собрания!

— А-а-а… Значит, забыла. Извините, в списке имен запуталась. Трудно всё помнить!

Вера молча снимала свое стёганое пальто. Она почему-то чувствовала себя не очень уютно.

— Короче, сегодня, насколько я знаю, Гарпии[1] не будет, заболела, кажется. Замены нет, можно будет прямо на уроке…

— А как ты узнала?

— У-у-у! Секрет! — Ната сделала большие глаза и добавила: — Я же староста…

— Так, всем привет, какой у нас первый урок? — ввалилась в раздевалку Анюта в сопровождении Ольги. Девочки, которые пришли раньше, оглянулись и замерли, а у Веры вырвалось: «Ой, мамочки!». Симпатичное смуглое личико Анюты было толстым слоем намазано чем-то блестящим, так что казалось, что на девочке надета сверкающая маска, а на щеке было стразами выложено сердечко.

— Аня, ты в своем уме? Отдавая мозги в починку, требуйте квитанцию, а то вам их не вернут! — изумлённо прокомментировала Ната, глядя на почти неузнаваемое лицо одноклассницы и пытаясь повесить куртку на крючок (и куртка, уже два раза свалившаяся на пол, и крючок отчаянно сопротивлялись).