Чтение онлайн

Прозвенел до боли знакомый звонок, всегда один и тот же, но в то же время всегда такой разный: райские колокольчики, когда он звонит с занятий, и гонг Страшного Суда — на них.

С последней трелью в дверь вошёл мужчина. Высокий, массивный, с развитой мускулатурой и блестящей лысиной. Движения его были уверенные, неторопливые и спокойные, а глаза — светло-серые и какие-то мёртвые, из-за чего взгляд казался очень тяжёлым. Кожа была смуглой, но со странной более светлой полосой наискось на лице.

Он негромко хлопнул дверью, закрывая её. На любом другом уроке это ни на кого впечатления не произвело бы (ну, кроме истории и физики, но Барисова никогда не захлопывала дверь «тихонько», она бабахала ей об косяк так, что стены вздрагивали, а на физике дети затихали, едва заслышав в конце коридора грозный стук каблуков), но в этот раз все как по команде замолкли и развернулись к учителю.

А тот медленно и спокойно взошёл на кафедру и оглядел учеников пронизывающим взглядом.

— Здравствуйте. Меня зовут Валерий Константинович, — голос у него был зычный, гулкий и без всякой интонации. — Я буду вести у вас биологию некоторое время…

В этот момент дверь открылась и в класс ввалились хихикающие Оля в мини-юбке и неизменных кроссовках и Аня со своими красными вьющимися волосами.

— Ой… Здрасьте, а мы в кафе были! — девочки выдали свою обычную отговорку и хотели было юркнуть на свои места на последней парте, но биолог их остановил.

— Почему вы опоздали?

— Мы ж говорим, в кафе были. Звонка не слышали.

— Почему все слышали, а вы нет? У вас проблемы со слухом?

— Всё у нас в порядке, — тут же начала кипятиться Оля. — И не надо нас оскорблять, пожалуйста!

— Я вас не оскорбил, — невозмутимо возразил Валерий Константинович. — Я спросил. Вы ответили. Никаких оскорблений. Как ваши фамилии? — за время всего разговора биолог ни разу не повысил голос.

— Исрафилова и Лакизо, — недовольно буркнула Аня.

Учитель сверился с журналом и чуть приподнял едва заметные светлые брови: видимо, удивился какие «прекрасные» стоят у подруг отметки.

— У вас, Лакизо, уже четыре урока не было оценок. Вам это известно?

— Я не Лакизо, я Оля! — требовать от этого странного человека называть себя «Олечкой» девчонка не осмелилась.

— Вам это известно? — не меняя интонации бесстрастно повторил учитель.

— Не надо называть меня Лакизой!!! — сорвалась почти на крик Оля. Она нервничала и, пожалуй, даже была слегка напугана, и из-за этого злилась.

— Это ваша фамилия. А я ваш учитель. И я имею право называть вас по фамилии. Я вам не друг и не приятель («Ну и слава богу», — пробурчала Ольга, однако так тихо, чтобы биолог не услышал), на которого вы могли бы за это обижаться. Вам известно, что у вас почти нет оценок, а те, которые есть, оставляют желать лучшего?

— Ну, известно.

— В таком случае, полагаю, вы должны были готовиться к сегодняшнему уроку и ответите, скажем… чем является кочан капусты?

При слове «кочан» класс наконец вышел из ступора и, захихикав, поглядел на Игната. Тот показал всем язык и, преисполненный достоинства, поглядел на Олю.

— Ну, капуста это… капуста, — выдала Оля сногсшибательный по содержательности ответ.

Биолог молчал, явно ожидая продолжения. Не дождался и сказал:

— В чём-то вы, конечно, правы («Я всегда права», — гордо буркнула Оля), капуста останется капустой, как на неё не смотри, но если посмотреть поглубже, с биологической точки зрения, то, думаю, можно будет попробовать дать научный, более развёрнутый ответ. Итак?

Оля старательно хлопала газами, краем рта попросив Машу подсказать. Добрая девочка мигом полезла книгу и стала что-то шептать, но Валерий Константинович резко поднял руку, останавливая это безобразие.

— Кто начнёт подсказывать, ставлю два без разговоров.

Машка извиняюще замолчала, Ольга с сожалением вздохнула.

— Да… — протянул учитель. — Вот вам вопрос. Жизненный. Попытается ли один человек помочь другому, рискуя собой?.. Вряд ли. Люди сейчас морально упали, стали слишком эгоистичными для самопожертвования во благо другого. Да и во благо ли?.. — голос биолога, звучавший так, словно его обладатель давно уже перерос всё это глупое человечество, эхом отдавался в абсолютной тишине класса. Только какая-то муха, не осознавая торжественности и важности обстановки, сердито зудела, тычась в закрытое окно.

Учитель помолчал ещё с полминуты, а потом со вздохом сказал:

— Садитесь… Лакизо. И вы, девушка, тоже, — обратился он к Ане. — Капуста… Кочан капусты — это видоизменённая почка. По-белорусски — видазмененая пупышка.

Зеленко Маша засмеялась первая, остальные — за ней.

— Чего ржёшь, Зелёнка? — обиделся Игнат.

— Да так, ничего! Пупышка-кочерыжка! Видоизменённая!

Валерий Константинович подождал, пока смех утихнет и начал излагать материал. Рассказывал он хорошо, подробно, но в то же время не нудно, с едва приметным акцентом, придававшем его сухой и бесстрастной речи некую певучесть. Порой он перемежал школьный материал странными философскими изречениями, в которых все видели глубокий смысл, но чаще всего глубокий настолько, что до него не докопаться. Правда, Наде, хоть она ничего и не поняла, всё равно понравилось. Пару раз рассказал кое-что забавное. Например, что пищу надо пережёвывать как можно тщательней, а у кого проблемы с пищеварением — вообще каждый кусок по сто пятьдесят раз. А потом выплюнуть и повторить процедуру.

А когда прозвенел звонок и все повскакивали со своих мест, он внезапно сказал:

— И ещё, насчёт того вечного вопроса о дружбе и способности к самопожертвованию… Поразмышляйте о нём как-нибудь на досуге, хорошо? — и его взгляд, скользнув по классу, на секунду задержался на Вере.

Глава 16. Братья наши меньшие

Когда во вторник утром Вера и Люба вошли в свою раздевалку, там, на низеньких скамеечках, сидела уже не только Надя, но и добрая половина класса.

— Нет, всё-таки странный он какой-то, этот биолог, — разглагольствовал Шуйский. — Видели, какие у него глаза? Жуть!

— И говорил как-то странно! — подхватила Аня, которая в этот раз, вопреки обыкновению, пришла вовремя. — Такие фразочки заковыристые…

— Точно! Может, он инопланетянин? — воодушевился Андрей.

— Эй! У тебя уже совсем крыша едет, Андрюха! — заявила Полина. — Лично меня больше волнует, как мы с ним контрольную писать будем…

— Да, этот свинтус точно что-нибудь эдакое выдумает, — согласилась Машка, кинув в рот карамельку и запустив руку в волосы, где та тут же увязла среди тёмно-русых кудряшек.

— Задобрить бы его как-нибудь, — в унисон произнесли Ната и Марго.

— И как вы себе это представляете? — скептически поинтересовалась Вера, присаживаясь рядом с молчащей Надей.

— Ну, доску там вовремя мыть, домашку делать, на уроки, — Наташа кинула взгляд на Аню, — не опаздывать.

— Не, народ, не пойдёт, — авторитетно заявила Марго. — Так он решит, что мы вундеркинды, и будет только хуже. И вообще, если делать всю домашку и не опаздывать, то мы и так всё выучим. Лучше с ним пообщаться, узнать, что он любит, подарок сделать… Ну, скажем, зайти к нему на переменке, порасспрашивать про эти его «жизненные аксиомы», «вечные вопросы» и другую бредятину, заодно поглядеть, что у него на столе стоит, с чем на работу ходит — эти вещи много о человеке рассказать могут… Ну, по ходу шоколадкой угостить… — с видом специалиста задумчиво произнесла Марго, обводя большими прозрачными серо-голубыми глазами класс и расправляя розовую юбочку.