Чтение онлайн

Телефон умолк.

— Да ну что же это такое?! — возмутилась Барисова и хлопнула журналом по столу.

7 «А» похрюкал немного, но наконец не выдержал и расхохотался, молотя руками по партам (а те, кто уже лежал от смеха на полу, то и по линолеуму).

Учительница сердито оглядела класс, не понимая причины такого бурного веселья.

А причина была в том, что сотовый всё это время мирно лежал посередине стола на стопке тетрадей прямо у Барисовой перед носом.

*

После третьего урока наступила большая перемена, на которой полшколы стекалось в столовую.

Подруги этот факт проигнорировали, сразу кинувшись в кафе и, сев треугольником, в предвкушении уставились друг на друга, испытывая силу воли.

Из коридора, соединяющего столовую с кафе, появились КиШ, Юра и другие со своей коробкой для сбора пожертвований.

— Ну, кто первый? — нарушила молчание Вера, сообразившая, что если они будут испытывать силу воли и дальше, то перемена кончится.

— Давай ты, — разрешила Люба.

— Я узнала на каком языке написана книга! — выдохнула Вера.

— Правда?! — ахнули подруги. — Ну?!

— На латинском, — Вера с гордостью поведала, как ей удалось это узнать. — А валентинки? Там тоже было латинское слово! И ты ещё будешь говорить, что это шутка или что эти вещи никак не связаны?! — обвиняющее обратилась Вера к Наде.

— Не нравится мне всё это, — проворчала девчонка, тем не менее поднимая руки вверх в знак поражения.

— У тебя всё? Теперь дайте я скажу! У меня такое!.. — Люба взяла на себя роль председателя этой мини-конференции. — Я делала задание Мороз, ну, за то, что я Макаронкину в зад вилкой тыкнула, стенгазету, статью об искусстве, причём распечатывать из Интернета нельзя! Мороз родителям сказала! Ну, они мне купили журнал про всякие художественные выставки в Беларуси, с фотками, и в конце там была эта… Ну, в которую мы с Кутасом ходили?.. Директор, кстати, говорил каждый месяц ходить, а Кутас то ли как обычно забыл, то ли отлынивает… Ну так вот. Там фотография этой выставки, которая в подвале. Вы помните, там на стене висела жутко красивая старинная рама, серебристая такая. Но пустая. Одна рама, и всё. И вот на этой фотке как раз видна эта рама, но с картиной!!! Угадайте, с какой?

Под тревожно-выжидательное молчание девчонок Люба нарочито медленно поставила портфель себе на колени, раскрыла и вытащила тоненький журнал с глянцевой обложкой. Полистала, а потом торжествующе улыбнулась и развернула к подругам.

Те ошеломлённо склонились над одной из фотографий.

Серые стены, электрические круглые лампочки, длинный коридор с картинами в простых деревянных прямоугольных рамках… И, сбоку, на ближней стене почти полностью видна массивная серебристая рама с выпуклым извилистым узором. А в раме — потрясающей красоты картина, хотя и слегка мрачноватая: серое, с лёгким кружевом светлых облаков небо, стального цвета замок-скала, поднимающий ввысь острые пики вершин-башенок с длинными узкими окнами-бойницами, тёмные редкие пятнышки деревьев внизу и гигантские, покрытые мхом валуны у подножия.

— Невероятно! — выдохнула Надя. Вера от счастья и волнения даже говорить не могла, у неё перехватило дыхание. — Ну точно как в нашей Книге! Даже ещё лучше!!! Это, наверно, оригинал, а там так, копия…

— И, обратите внимание, рисунок рамы этой картины, рамы зеркала и пюпитра практически одинаковый! — так самодовольно заметила Люба, словно лично их выковывала.

— Ага… Пюпитр медный, рама серебряная, зеркало золотое… Прикольно! — мечтательно заметила Вера.

— Это ещё неизвестно, золотое — не золотое, и серебряное не серебряное, — буркнула Надя. В кафе только что вошли Паша с Дашей, и не смотря на всю грандиозность открытий, настроение девочки моментально ухнуло в глубины ниже Марианской впадины.

— Зато теперь точно ясно, что всё это как-то связано: и валентинки, и картина с рамой, зеркало, Книга с пюпитром… И электронные предметы не работают, и Книга странная — кровь в неё без следов втягивается — помнишь, как ты поранилась и на книгу кровью капнула, а на ней даже следа не осталось?.. Да ещё и линии какие-то в конце странные появляются… И по-моему эти рыжие, заяц с собакой, тоже здесь как-то замешаны! По крайней мере заяц уж точно! Нахал ушастый! — перечисляла Люба, а потом резко повернулась к Наде: — И ты ещё что-то будешь говорить?!

— Да я уже молчу давно, — буркнула девочка.

— Ладно, теперь давай, что там у тебя на каникулах было, — великодушно велела Люба, запихивая журнал в сумку.

— Да у меня ничего такого сенсационного, — вздохнула Надя. — Так… Я же уже давно на выставку драгоценных камней хотела сходить, про которую Аня ещё на собрании против Марго говорила… Ну так вот, пока была в Москве, сходила.

— Ну, и как? Оправдала твои ожидания?

— Ага! Красотища — неземная! И, представляете, почти за день до того, как мы туда ходили, с этой выставки один экспонат спёрли! Камень какой-то, говорят, необработанный алмаз огромных размеров! Прямо рекордных! И абсолютно круглый, только какой-то горной породой покрыт, которую просто так не отдерёшь, надо в специальную лабораторию отдавать. А так, в общем-то, всё.

Девочки помолчали.

— Сейчас что, Гарпия?

— Угу. И очень злая. Шуйский её своими десятью рублями достал! И Федя тоже, опять всю тетрадь корректором замазал…

— Ладно уж, где наша не пропадала…

*

— Сейчас узнаем, кто у нас биологию заменяет… — Люба с размаху бросила сумку рядом с дверью кабинета.

— Угум… А, кстати, Надя, воду-то у тебя уже дали? Соседи водопровод починили?

— М-м-м? — Надя проводила взглядом Пашу, который на этот раз шёл один. — А у него сегодня не жёлтый галстук, а красный! С жёлтым было лучше… А воду дали, давно уже. Но соседи тут не при чём, у них там вообще всё проржавело и прогнило, надо всю систему менять, а у них денег не хватает. Так они сейчас вообще куда-то переехали. Будут копить, наверное.

— А Книгу надо переводить! — решительно сказала Вера, резко перепрыгивая на другую тему.

— Какую? — не сориентировалась Люба. — Я вот думаю, может, мне вообще в Шуйского влюбиться? Или в Юру? А что, он большой, сильный, будет картошку с рынка мешками таскать, дрова на даче колоть…

— Влюбись сразу в Максима! — посоветовала Надя. — С ним точно не пропадёшь. Получит свою Нобелевскую премию лет через пять, будешь с ним жить-поживать да горя не знать…

— В Максима?.. — Люба на полном серьёзе с ног до головы оглядела прислонившегося к стенке отличника. — Ну, вообще-то он тоже симпатичный… И высокий… Нет! А кто тогда дрова колоть будет?! Да и за картошкой его тоже небось не выгонишь!..

— Да хватит вам про парней! — не выдержала Вера. — Книгу нашу надо переводить, что же ещё, не домашку же по английскому!

— Вообще-то надо, — согласилась Люба. — И Книгу, и домашку. Нам на завтра задали. — Надя недовольно засопела: ей было лень этим заниматься. И Книгой, и домашкой. — Язык знаем, только вот… для этого словарь нужен! А где ты сейчас латинско-русский словарь возьмёшь?.. Их небось и не продают нигде… Эх, надо было тебе его у бабушки забрать и сюда привезти!..

— Да ты что?! Кто ж мне его даст?! Он, во-первых, там нужен, а во-вторых, выдела бы ты, какой он здоровенный!.. Слушайте, а чего мы в коридоре сидим? Кабинет же открыт!

7 «А» ввалился в класс. Парни расселись вокруг последней парты, вывалили из снятой с Юры «копилки» все деньги и принялись их пересчитывать.

— Восемьсот пятьдесят четыре десятки! — восторженно похвастался Прохор. — Это восемь тысяч пятьсот сорок рублей! — и он горделиво посмотрел на Надю, словно надеясь, что возлюбленная подарит ему ласковый взгляд за эти кровью и потом добытые деньги.

— Ну, на Мерседес нам не хватит, — рассудительно заметил Андрей, — но вот на коробку конфет…