Чтение онлайн

– На колени, – изобразив садистскую ухмылку, сказал Кшиштоф.

Небольшой нож упал в грязь, а затем в эту же грязь плюхнулся на колени поверженный.

–Теперь ползи к детине. Как там тебя? – Кот Кверие пнул под зад однорукого.

– Фома… – скуля, не скрывая слез, пролепетал ампутант.

– Хрюкай, Фома, хрюкай.

В это время Эльфка подала первые признаки жизни после начала заварушки.

Бугай повиновался, начав плакать еще сильнее.

– Теперь, порося мои, ползите туда, – мечник указал клинком в сторону хлева, что был за таверной. – Чтоб я слышал ваш поросячий визг всю дорогу!

– Спасибо, кто бы ты ни был. Хочешь оплату? – Эльфка, виляя импровизированным хвостом, подошла вплотную к Коту Кверие, чуть не кольнув его своими крошечными рожками марала. Ее тонкие бледные губки оказались прямо у его уха, и она влажным, теплым голосом продолжила:

–Твои вещи спёрли.

Оставив легкий поцелуй, который, словно каленое железо, отпечатался в памяти авантюриста, она порхнула дальше, вглубь бесконечных улочек Феллана. «Вещи пропали?» мелькнуло у Кшиштофа в голове. Он повернулся и увидел, как его посыльный стоял, махал руками и кричал, что кто-то утёк с тюками, а ведунья, держа его подарок-стилет в руках, еле улыбалась, слегка покачивая головой в знак одобрения.

– Вот и делай добрые дела. Таким образом, цена нашей доброты составила девяносто три кроны. Здорово! – Кот Кверие отбросил носком сапога отрубленный палец и пошел от импровизированного свиного стада в сторону своих путников.

– Ладно, Дурфи, рассказывай маршрут. Нам придется тебя проводить. Да, Хельга, это не по плану, но и терять всю провизию было не по плану. Выдвигаемся завтра на рассвете. А клинок я оставлю, уж слишком он хорош! Не против?

– В таких руках? Конечно, нет! Забирай.

Глава 3

Где свет встречается с тьмой

Паладин Святого ордена плачущей Богини, Ульрих Гроссберг, шел по ярко освещенной зале Ордо Иллюминариум16, самому прославленному отделению паладинов. По обе стороны от гордо идущего гиганта стояли классические скульптуры самых прославленных воинов. Сам Ульрих был облачён в белоснежные доспехи с алой геральдической накидкой на грудной пластине, которую торжественно утяжелял золотой ореол с изображением слезы Богини Дары в центре. Чуть ближе к груди от исполинских наплечных пластин, которые с легкостью закрывали воина даже в шлеме, виднелись две священные печати, благословлённые архиепископом Элизой ван Грид, второй святой из рода людей в истории Материка. Под этими пунцовыми печатями находились фрагменты походной и боевой молитв, которые были на устах каждого паладина с момента принятия в Орден и до наступления смерти. Ульрих, в отличие от остальных паладинов, которые были ниже его по званию как в Ордо Иллюминариум, так и во всем Святом Ордене, не носил ни шлема, ни огромного боевого молота, который внушал страх не только в сердца врагов на поле брани, но и в головы сподвижников.

Каждый паладин, и тем более Ульрих, имел право казнить на месте любого без суда и следствия, если этот любой был заподозрен в ереси, богохульстве или трусости. Ходили слухи, не лишённые оснований, что время от времени «святые воины» Ордена применяли практику умерщвления не только для поддержания порядка и веры. Гроссбергу это было известно, поэтому он отказался от кувалды, ударная часть которой была размером с торс взрослого мужчины. Ульрих предпочитал носить огромный двуручный меч, испещренный молитвами и клерическими17 заклинаниями, которые наносились во время ковки лучшими священнослужителями Святого ордена. В завершение образа за головой паладина, как и у любого другого воина Богини Дары, красовался золотой нимб, как у святых на иконах. Ожесточенное временем и боевыми схватками лицо колосса было испещрено шрамами, а легкая щетина гармонично дополняла его короткую стрижку.

Ульрих прекрасно помнил каждый из своих шрамов. Один он получил в бою с тремя циклопами. Тот бой он выиграл. В одиночку. Вырвав глаз старшему, перерубив хребет среднему и забив младшего его же собственной ногой, Ульрих покрыл себя бессмертной славой во всем Ордо Иллюминариум и даже за его пределами. Он каждый день вспоминал свой шрам, полученный в первый же день в Бастионе паладинов. Он помнил, как его вырвали пятилетним ребенком из рук матери, а вот лицо ее стерлось из памяти вечной муштрой и молитвами. Инструктор Гроссберга, другой паладин, избил его тренировочным мечом за то, что маленький Ульрих отказался свернуть шею беззащитному котенку, чтобы показать свою преданность и приверженность Богине и Святому ордену. Теперь он – образец для подражания для любого воина этого почти бескрайнего государства.

Его титанические шаги в слишком больших для простого смертного сапогах гулом отдавались по залитой славой и божественным светом зале. Она была обставлена весьма просто, но элегантно и со вкусом. Ровные, высоченные светло-бежевые стены; гигантские алые стяги с ореолом и слезой цвета горных снегов; длинные, расшитые золотом ковровые дорожки, бегущие вдоль нескончаемых лакированных столов из ясеня. Серебряные кубки и яства смотрелись богато, величаво, как и само помещение, по которому сейчас и держал путь прославленный воин. Канделябры из первоклассной стали, как гигантские нимбы, парили под недосягаемым потолком, не давая возможности даже мало-мальской тени появиться в святая святых для Ордо Иллюминариум.

Ряды кадетов и уже окончивших свое жестокое обучение паладинов стояли вдоль стен, молча приветствуя своего чемпиона. Ульрих шел и вдыхал праведный воздух, чистый, неоскверненный. Караульные склонили головы в огромных шлемах, в прорезях которых не было видно их глаз, а потом убрали свои огромные молоты, чтобы пропустить живую легенду.

Гроссберг стоял на огромном плацдарме, который занимал центральную площадь столицы Святого ордена, Дарабора. Города Дары, Плачущей Богини. Каждый житель этой миллионной религиозной империи знает с пеленок, что когда мир еще был полон хаоса, огня и тьмы, одна лишь Богиня смилостивилась над всем, что тогда еще было живо. Из ее прекрасных, чистейших слез и появилось Солнце и Звезды, которые своим праведным светом выжгли тьму и демонов с земли, где сейчас и обитают люди, нелюди и прочие существа. Несмотря на это, самые могучие демонические отродья попытались снова вернуть свою власть над нашим миром, но Дара, пожертвовав собой, изгнала их и себя из нашего плана в их, инфернальный. Там Плачущая Богиня была обречена на вечность мук и страданий, которые она с радостью приняла за весь человеческий род.

Прогоняя в памяти эту историю мироздания, Ульрих не заметил, как чуть не сбил с ног даму, одетую в роскошное бальное платье с миллионами изысканных украшений, которые, подобно россыпи звезд, были рассеяны по всему ее наряду.

– О, простите, великодушный паладин Гроссберг! – богобоязненно роптала женщина, стоя на коленях и собрав руки в молитве. – Впредь я буду внимательнее смотреть, где мне стоять, чтобы вашей светлости не мешать идти. – Слезы по ее щекам начали размазывать умело наложенные румяна, делая ее еще пару мгновений привлекательное личико крайне дурным.

– Брат Ульрих! Эта женщина посмела вам помешать? – гулко из-под шлема раздался рев широко шагающего паладина, который уже приготовил гигантский молот для удара.

– Отставить, брат Тирий. Эта дама ни в чем не виновна. Я не заметил ее и чуть не сбил с ног. Прошу прощения, госпожа, – уже, протягивая руку, обратился он к даме.

Та, всхлипывая и беззвучно читая молитвы, схватила руку воина Богини, чтобы не заставлять его ждать. Ее сердце все еще выпрыгивало из груди. Увидеть паладина так близко, коснуться его, чуть не пасть жертвой его оружия!

– Брат Ульрих, вас ожидает Элиза ван Грид, надеюсь, вы помните это, – тем же наполненным металла рыком напомнил о себе паладин Тирий.

– Благодарю тебя, брат, да омоют все наши грехи слезы Дары.

Гроссберг кивнул соратнику и продолжил свое шествие дальше, словно по волшебству отстраняя от себя всех, кто был у него на пути.

Площадь дышала жизнью, упорядоченной, строгой и прекрасной. Нежно-кремовые цвета и алые флаги красовались повсюду. Люди в дорогих одеждах приветливо кланялись друг другу и особенно величественному паладину.