Чтение онлайн

НОНА. Ах, Сусанна, ты еще не одета?

СУСАННА БОРИСОВНА. Зачем же дома одеваться? Я несколько дней уже не выхожу. Я, знаешь, в таком отчаянии, в таком отчаянии…

НОНА. Что, окончательно со своим разошлась?

СУСАННА БОРИСОВНА. Хуже… (Швыряя вещи.) У-у-у…

НОНА. Неужели это самое… ну, ребенок?

СУСАННА БОРИСОВНА. Хуже, хуже…

НОНА (в недоумении). Не понимаю, что может быть хуже?

СУСАННА БОРИСОВНА. Знаешь, на днях я была в кино и вот, в фойе… свет так с потолка. А я подошла к зеркалу, взглянула и вдруг… что бы ты думала… Ах, это ужасно! Вдруг я заметила, вот, морщинку… Это начало старости, понимаешь? Ведь в морщинке для женщины все… это так ужасно…

НОНА. Ах, Сусанна, что морщинка! Когда они делают все так, чтобы даже не ели те, которые не работают{248}. Но они такие глупые… им нравятся благородные лица, а не понимают, что от труда и забот лица грубеют. Мне так долго пришлось убеждать моего Казимира, пока он…

СУСАННА БОРИСОВНА. Не понял?

НОНА. Нет, пока он не начал понимать. Но Казимир хоть как-нибудь воспитан.

СУСАННА БОРИСОВНА. Разве он тоже из общества? Ответственный — и граф или князь? Это так интересно, и ты скрывала?!

НОНА. Нет… он так… вообще был у нас…

СУСАННА БОРИСОВНА. Как, был у вас?

НОНА. Так… лакеем. Только, пожалуйста, не надо об этом… мне это очень неприятно.

СУСАННА БОРИСОВНА. Но ведь это же невероятно! Ты — известная княжна, и замужем за собственным лакеем? Игра революции!

НОНА. Что же делать? Он сделался ответственным, с положением, за него любая из общества с радостью пойдет. А меня в нашу дворницкую переселили. Почему же мне опять наверх не перебраться? Впрочем… (Оглядывается.) Слушай… у тебя, Сусанна, нет ли водки?

СУСАННА БОРИСОВНА. Как, водки? Выпить хочешь? Не надо, нехорошо, и заметно будет.

НОНА. Ничего, я у тебя побуду. Мне только полстакана. Хоть немножечко, чтобы радостнее было. Так, понимаешь, скучно! Все работают, и все так буднично, серо… и люди серые, и все серое… а по вечерам на главных даже улицах в одиннадцать часов все уже замирает, как в большой деревне… или в фабричной слободе, и это — в большом городе России! До чего дожили. Эх… если есть, дай хлопну…

СУСАННА БОРИСОВНА. Нет у меня, нет. Подумай только, что бы сказали твои родители, предки… их внучка… княжна и… хлопает водку? Не одной тебе скучно… я тоже… все думаю… Неужели из-за нас никогда больше не будут драться мужчины на дуэлях, турнирах? А мы с милым взглядом, ласковой улыбкой не будем так… (Наступает на таз, который опрокидывается, вода проливается.) Ай-яй!.. На стул, Ноночка, ноги подбирай, на стул.

НОНА. Надо бы убрать.

СУСАННА БОРИСОВНА. Ничего, кто-нибудь уберет.

НОНА. Кто же?

СУСАННА БОРИСОВНА. Кто-нибудь. Не будет же так. (Звонок телефона.) Ах!.. (Мечется на стуле, к телефону.) Сейчас… сейчас… (Перелезает на стол, хватает трубку.) Да, да. (Кладет трубку.) Никого. (Садится на столе.)

НОНА. Смотри, ты на что-то садишься.

СУСАННА БОРИСОВНА (смотрит на стол). A-а… это его… критические очерки какие-то… (Садится.)

НОНА. Эх… грусть… (Начинает петь.) «И тоска безысходная… сердце уныло поет… (тихонько поет)… и никто эту грусть, грусть глубокую никогда ни за что не поймет…»{249}

СУСАННА БОРИСОВНА (стоя на столе). Не надо, Ноночка, не надо… и так тоскливо… Это старит. А нас, которые еще не опустились как женщины, и так мало осталось. Быть теперь привлекательной и красивой так трудно.

НОНА (вдруг, оживленно). А знаешь… Говорят, теперь все — профессия. И у нас профессия — быть красивыми. (Смеется.)

СУСАННА БОРИСОВНА. А я так думаю, так думаю (зевает), если и будет опять хорошо, то когда? А у нас уж морщинки. (Вскакивает на колени.) Ты понимаешь, что значит для нас старость? Это так возмутительно… Мы можем состариться и не воспользоваться жизнью, ни хорошей, ни этой, потому надо пользоваться хоть тем, что есть. Я так… (натирает ногти) решила… (вытянув руку и рассматривая со всех сторон блеск ногтей) разойтись с этим…

НОНА. Как, почему?

СУСАННА БОРИСОВНА. И беспартийный, и не спец. Раз теперь партия — все, я решила тоже с партийным сойтись.

НОНА. А с кем, не секрет?

СУСАННА БОРИСОВНА. С соседом хочу…

НОНА. А как он?

СУСАННА БОРИСОВНА. К сожалению, не ответственный. Но приходится пользоваться тем, что под руками. Потом он сделается ответственным.

НОНА. Нет, я говорю, он тоже согласен?

СУСАННА БОРИСОВНА. Наоборот, он ничего не знает. И мы даже не знакомы друг с другом.

НОНА. Как же так, ничего не понимаю…

СУСАННА БОРИСОВНА. Очень просто. Познакомлюсь и женю.

КАЗИМИР ФРАНЦЕВИЧ (являясь, к Сусанне Борисовне). А, почтение… Хотя, извините, вы в неглиже? Я вас не видел…

НОНА. Ничего, иди… (Выставляя щеку.) Целуй…

КАЗИМИР ФРАНЦЕВИЧ (рассматривая пол). Как же я пойду? Тут вода какая-то. Я за тобой, Ноночка, там машина ждет.