Чтение онлайн

МИША. Гм… как сказать… Рационализм. (Метнувшись в сторону.) Вот пристала…

СУСАННА БОРИСОВНА. Что? Что? Вы, оказывается, такой застенчивый, невинный, даже краснеете? Вот не ожидала. Впрочем, с вами, молоденькими, и сама делаешься наивной. Сейчас я вам даже глупостей наболтала. Жаль, что вы такой молодой и без всякого положения.

МИША. Как, без положения?

СУСАННА БОРИСОВНА. Конечно, разве это положение? Сегодня вы ответственный, а завтра вы какой-нибудь избач{257} или домач. Воспитывать же себя как женщину — необходима гарантия в завтрашнем дне. Поневоле захочешь выйти за должность.

МИША. Как, за должность?

СУСАННА БОРИСОВНА. Очень просто. Выходят, например, за какого-нибудь директора, а когда директора меняются, то со старым расходятся, а с новым сходятся. Так и живут с должностью.

ПРАСКОВЬЯ ПЕТРОВНА. А вот и я, наконец! Фу! Только управилась…

СУПОНЬКИН (являясь). Извиняюсь. Мне сказали, что Сусанна Борисовна здесь. (К Сусанне.) Я лишь сказал, что хотел бы поговорить с вами насчет моего сукна, которое вы захватили с собой.

СУСАННА БОРИСОВНА. Какого сукна?

СУПОНЬКИН. Которое мне когда-то было выдано в Цекубу.

СУСАННА БОРИСОВНА. Но вы же его мне подарили, а не захватила я.

СУПОНЬКИН. Подарил как жене. А вы в настоящее время находитесь со мной не в состоянии сожительства. Поэтому сукно принадлежит не вам, а по положению — жене.

ПРАСКОВЬЯ ПЕТРОВНА. Знаете что, Петр Кузьмич. Вы меня извините, я женщина простая, скажу прямо: не понимаю, как это так — жили, жили и вдруг разошлись ни с того ни с сего? Нехорошо так, нехорошо…

СУПОНЬКИН. А я не понимаю, зачем обязательно мужчина и женщина должны жить вместе? Свободнее жить одному. Я могу ложиться в восемь утра и вставать в двенадцать ночи. И ни отнюдь…

ПРАСКОВЬЯ ПЕТРОВНА. Оно, конечно, может быть, это и умно, только, кроме ума, все-таки должны быть и доброта, и совесть…

СУПОНЬКИН. Извиняюсь. Что такое совесть? Провинциализм. А доброта — идеализм. Очевидная идеологическая невыдержанность. А у меня миропонимание с точки зрения материализма, капитализма, так сказать, денег, рубля… все от рубля… И странно слышать о какой-то совести… (Хихикает.)

МИША. А вы партиец?

СУПОНЬКИН (вздыхая). К сожалению, нет.

МИША. Какое же вам дело до идеологии?

СУПОНЬКИН. То есть как — какое? Надо же чем-нибудь жить. Впрочем, что значит партийный? Я без билета, а коммунистичнее самих коммунистов. Я даже коммунистам указываю, что у них отсутствует стопроцентная идеология. И меня все боятся… (Наступая.) Вы слышите?

МИША. А знаете, если раньше Скалозубы были военные{258}, то теперь вы Скалозуб идеологии…

СУПОНЬКИН. А вы?

МИША. Вы ушиблены из-за угла идеологией.

СУПОНЬКИН. А вы?

МИША. Усердный дурак вреднее врага. От вашего усердия получается не материализм, а уродство. Идеология, выходит, не привлекает, а отталкивает. А это что? Искажение! Контрреволюция. Таких, как вы, хоть будь вы партийные или беспартийные, расстреливать надо.

СУПОНЬКИН. А вас?

МИША. А что меня? Что вы все выкаете? Впрочем… А ну вас всех тут…

СУПОНЬКИН. Я тоже очень занят. (В сторону Прасковьи Петровны.) Пока… (В сторону Сусанны Борисовны.) Так я прошу… Ни отнюдь… всего…

ПРАСКОВЬЯ ПЕТРОВНА. Ну а как вы с квартирой?

СУСАННА БОРИСОВНА (вздыхая). Так, знаете, вообще… А у вас что это, Прасковья Петровна, стены атласные с золотом, а кровать совсем простая и на окне геранька?

ПРАСКОВЬЯ ПЕТРОВНА. Это наше, а в комнату вселились по рабочему фонду. Конечно, за воспитание свое вы не виноваты, но к самостоятельной жизни вы не способны. Вам лучше бы при муже…

СУСАННА БОРИСОВНА. Ах, я бы тоже этого хотела, Прасковья Петровна, но как?

ПРАСКОВЬЯ ПЕТРОВНА. Очень просто. Выбрать кого-нибудь и сойтись.

СУСАННА БОРИСОВНА. Легко сказать. А если он семейный и семью разрушишь?

ПРАСКОВЬЯ ПЕТРОВНА. Конечно, семью разрушать нехорошо, но вам-то что? В одном месте вас обидели, в другом вы обидите. Круговая. (Смеется.)

МУЖИЧКОВ (с большой папкой, как с чемоданом, вбегает, никого не замечая). Тринадцать сорок четыре, тринадцать сорок четыре… (Подбегает к одному месту, потом к подоконнику.) Тринадцать сорок четыре…

ПРАСКОВЬЯ ПЕТРОВНА. Что такое?

МУЖИЧКОВ (развязывает папку). Тринадцать сорок четыре…

Телефон тут по дороге нужный…

ПРАСКОВЬЯ ПЕТРОВНА (к Сусанне Борисовне). Вы не удивляйтесь, милая… Андрей Иванович зарабатывается так, что себя не узнает.

МУЖИЧКОВ (отходя). Фу!.. Я сегодня с пятнадцатого учреждения. Рекорд побил. Да надо еще в обоз. Ты, мать, поскорее.

ПРАСКОВЬЯ ПЕТРОВНА. А это вот Сусанна Борисовна, о которой я тебе говорила. (К Сусанне Борисовне.) Не угодно ли?.. Присаживайтесь-ка обедать.

СУСАННА БОРИСОВНА. Очень вам благодарна, Прасковья Петровна. Меня только что знакомые кормили.

МУЖИЧКОВ (быстро обедая). А-а-а… А я думаю, кто бы это такой у нас. Все же я не понимаю, что я могу для вас? Дело у меня маленькое и такое, что совсем не тово… Вдруг вы, такая вот, и у нас в обозе…

СУСАННА БОРИСОВНА. В каком обозе? МУЖИЧКОВ. В ассенизаторском.