Чтение онлайн

ДМИТРИЙ. Одни Большие бульвары (наливает ей) чего стоят.

ЛОЛОТ. А улица? Парижская улица. Сколько в ней радостного бытия. Искрометного веселья. Все торопятся. Все куда-то бегут, несутся, как вихрь. И это чувство абсолютной свободы — никому до тебя нет дела. Никто тебя не знает. Живи как хочешь.

ДМИТРИЙ. С кем хочешь. (Наливает ей.)

ЛОЛОТ (взглянув на него). Да, с кем хочешь. И это никого не интересует.

ДМИТРИЙ. Вот тот стол вас настроил на такой меланхолический лад.

ЛОЛОТ. О нет, напротив. Только французы умеют так красиво показывать женщине свою любовь. Обожаю Париж и…

КОКО (входя). Я тоже. «Нет в мире лучше края». И потом — попробуй любить сейчас Москву. Попадешь во «враги отечества».

Прошу. Ужин скоро будет готов. Тоска, печаль. Тут ты — революционер. Там ты — контрреволюционер. И негде тебе приклонить голову. Подзакуси пока.

КОКО (дает бокалы Лолот и Дмитрию). Благородная влага.

ДМИТРИЙ. За Париж! (Чокаясь с Лолот.) Недурная марка.

КОКО. Немец выдумал обезьяну, а шампанское и женщины — это французское производство.

Не верите? Подтверждено документально. В русских архивах найдете. Лолот, чего ты нос повесила? Плюнь… то бишь, ешь и береги свое здоровье. (Подает ей.) [Плевать здесь не позволяется — культура.] Лолот… улыбнись. Во время одного политического банкета… (комически вздыхает) это еще было в то время, в наше старое, доброе время. Один представитель высокой власти должен был сказать речь. Очень важную.

ЛОЛОТ. Не ты ли, Коко? Ты готовился к дипломатической карьере.

КОКО. Моя первая и, увы, как будто последняя «дипломатическая» речь была к моим крестьянам: «Товарищи, попил я вашей кровушки довольно, попейте теперь вы… мое шампанское». Я отдал им ключи от моего дома и погребов. И мы расстались друзьями. Один даже, пожалев меня, дал мне свой старый «спинжак», после того как снял с меня последние… в обществе дамы неудобно сказать, что. Так вот… улыбнулась Лолоточка. Вся Европа, можно сказать, взирала и уповала на дипломата, как еще недавно мы, imbeciles que nous sommes [97] России № 2, на…

ДМИТРИЙ(строго, перебивая). Ну?

КОКО (с улыбкой). Слушаюсь, и так как до банкета здорово уже «натовосились», то всякие там центры ослабели.

ДМИТРИЙ. И наш представитель брякнул…

КОКО. Весьма торжественно: «Comme vin il n’y a que le champagne» [98] .

ЛОЛОТ. Верно. (Подставляя свой бокал.)

КОКО. «Comme femme il n’y a que (делает жест в сторону входящей Нанет де Ланкло) la parisienne» [99] .

ДМИТРИЙ. Что тоже верно. Какая царственная красота.

ЛОЛОТ. Так вот для кого все эти приготовления!..

ДМИТРИЙ. Разве не стоит? Нет, женщина не умеет быть беспристрастной.

ЛОЛОТ. Неправда. (Подставляет свой бокал.) За Париж… За… за эту красавицу.

КОКО. Шикарная женщина, черт возьми.

ДМИТРИЙ (глядя ей вслед). Гм… да… вот это женщина! (Встает.) Пардон, мадам.

КОКО. Куда вы? Ха, ха.

ДМИТРИЙ. Хочу узнать, кто она.

ЛОЛОТ. Скажите, как вы любознательны.

КОКО (глядя в кулису, за которой скрылся Дмитрий, гадает). Да, нет. Да, нет. Да. Подошел.

ЛОЛОТ. Как? Значит?

КОКО. Значит. (Смеется.)

ЛОЛОТ. Несмотря на ее царственную осанку, она…

КОКО. …почти моя тезка.

ЛОЛОТ. «Кокот…», une petite dame [100] .

КОКО. О нет, птица высокого полета.

ЛОЛОТ. И все-таки позволяет себе маленькие вольности. О-о.

Жаль… (Открыв глаза.) Как жаль. (На молчаливый вопрос Коко указывает на соседний стол.) Это могло быть так красиво.

КОКО. Лолот, слезы? Что ты? Что с тобой?

ЛОЛОТ (очень возбужденно). «Что ты, что с тобой». Ничего. Видишь, радуюсь, счастлива. Блаженствую. (Подставляет бокал.)

КОКО (отводит ее руку). Довольно. Ты свободна, независима.

ЛОЛОТ. Свободна. Но свободу чувствуешь, когда ты скована. Но когда не знаешь, куда девать свою свободу, и ломаешь себе голову над тем, как ее использовать, то становишься рабом своей свободы. И это уже не свобода, а рабство.