Забытые пьесы 1920-1930-х годов
Шрифт:
ЛОЛОТ (опустив голову). Простите… простите…
ЖОРЖ. А теперь пора в разные стороны. Вот ваша, а там — моя комната. (Показывает на левую дверь.)
ЛОЛОТ. Вот там? Как вы полевели вдруг. Еще так недавно в России, и уже переменили окраску. Разве так заразительна красная опасность?
ЖОРЖ. До свиданья.
ЛОЛОТ. Одну минуту. (Приближается к нему.) Какие, сказали вы, у нее глаза?
ЖОРЖ. У моей спящей царевны?
ЛОЛОТ (на минуту закрывает глаза, протирает их). Посмотрите — проснулась! Доброе утро, Жорж.
ЖОРЖ (закрывает ее глаза рукой). Идите. Нас ждут.
ЛОЛОТ (пошла и остановилась). Да… (Жорж остановился.) У вас не будет неприятностей из-за меня? (Указывая на свою.) Муж и жена должны занимать одну комнату, а я… а мы…
ЖОРЖ. Не беспокойтесь. Никто не лишит вас вашей комнаты: местком дал.
ЛОЛОТ. Да, но я не хочу прослыть контрреволюционеркой.
Нас ждут. До свиданья.
Жорж… Жорж…
ЖОРЖ (остановился). Что опять?
ЛОЛОТ (тихим шепотом, стоя у дверей). Люблю, люблю, люблю…
Я ничего не понимаю в политике, но… но я, кажется, тоже, скорее, левого направления…
ЖОРЖ (направляется к ней). Моя Лолот…
КОКО. Да поцелуйтесь уже, черт вас возьми.
ДМИТРИЙ. Благословляем, дети мои.
ЛОЛОТ (вырываясь из объятий Жоржа). Подслушали, salles gosses! [145]
КОКО. И сегодня, как и всегда, оказалась положительной особой. (Ее тоном.) «Одно слово — развод. Точка. И кончено!»
145
бессовестные!
Ой, и как же трудно теперь «бедной политической изгнаннице» сделать хорошую партию.
АРГУТИНСКИЙ. «Товарищи пролетарии… (взглянув на книгу) всех стран, соединяйтесь!»{56} И похороните меня с этой вот книгой на груди. Азбука без азбуки…
ДМИТРИЙ (взяв книгу). «Азбука коммунизма»{57}.
АРГУТИНСКИЙ. На том свете времени много, может быть, одолею хоть несколько страниц. (Вдруг шепотом.) ЦЕКТРАН, ЦУСТРАН, ЦУС, ЧУС, ГЛАВХОЗОУПР, ГЛАВСАНУПР, ХМУ, ОБМОХУ… СЭП, НЭП…
ЛОЛОТ (испуганно). Папа.
АРГУТИНСКИЙ (салфеткой вытирает пот со лба). Изучаю русский язык. А пока запишите меня в Союз красных лакеев, потому что кто не работает, тот не ест, а есть очень хочется.
ЖОРЖ (отходя с Лолот к столу). В социалистическом общежитии такого института нет.
КОКО. А Россия № 2…
АРГУТИНСКИЙ. Ха… Только вчерашние господа, а теперь…
ДМИТРИЙ. Да, только наемные лакеи. Но, терпение. Кончится наш красный маскарад, и мы снова станем господа.
АРГУТИНСКИЙ (во время этой реплики выпрямляется, принимая вид «барина» и снимая красный бант). Et voil`a tout [146] . Вот и все.
146
Вот и все.
КОКО (беря под козырек). Товарищи буржуазы, стройсь! (Указывая на проход за террасой рабочих.) Хозяин идет — его величество пролетариат.
Конец.
NB. Вместо песни «Мы кузнецы» может быть исполнена «Карманьола». Рабочие приближаются с пением и подходят с рефреном:
Эй, живей, живей, живей, На фонари буржуев вздернем. Эй, живей, живей, живей Хватило б только фонарей!Занавес.
Иван Саркизов-Серазини
«Сочувствующий»{59}