Чтение онлайн

ТРУПОЕДОВ. В детстве в гардероб любил прятаться, когда моя матушка со своим лакеем батюшке рога ставила; в гимназии фискальничал с первого же класса; в корпусе кадеты ребро свернули накануне выхода офицером; в полку боялись, не любили и, наконец, выгнали, а потом служба в тюрьме и в розыске…

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Присядьте, Макарий Колумбович! Неисправимый вы человек, так и умрете под чужой дверью!

НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Прищемят, и не почувствуете!

ТРУПОЕДОВ. Что делать? У каждого свое достоинство. Кто хорошо поет, кто стреляет, а я, верите ли, когда началась эта революция, чуть не заболел от досады, все хотелось знать, что думают людишки, спрятавшиеся за замки своих дверей; что они говорят и шепчут наедине с собой… Вот если бы такой аппарат изобресть, повесить его, скажем, ну, хоть над нашим местечком, а самому сесть у приемника и ловить тайный вздох, полунамек, неясный шепот… Я бы умер тогда спокойно. Нет, не изобретут, теперь все больше насчет омоложения и прочих штучек…

НАСТАСЬЯ АЛЕКСЕЕВНА. Это вы правду говорите, Макарий Колумбович. Марья Павловна, прошу ко мне в субботу, моя Зинушка именинница. Жду вас непременно. Прощайте!

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Прощайте! Дуняша, проводи! (К Трупоедову.) Ну-с, а вы зачем пожаловать изволили?

ТРУПОЕДОВ. За милостью.

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Какой милостью?

ТРУПОЕДОВ. От Карпия Силистровича я изволил узнать, что Николай Михайлович в Москве первым из первых. Что он великий борец за свободу не только всего мира, но и его окрестностей!

МАРИЯ ПАВЛОВНА (с важностью). О да, наш Коля там вроде губернатора.

ТРУПОЕДОВ. И вот я, преисполненный чувством величайшей гордости за него как за дворянина и бывшего соседа по нашим имениям, решил ему нанести визит и быть его первым просителем.

МАРИЯ ПАВЛОВНА. О чем же вы думаете просить Коленьку?

ТРУПОЕДОВ. Вернуть мое имение.

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Коленька никогда не пользовался вашей землей!

ТРУПОЕДОВ. Да не ваш Коленька… Я о подлецах-крестьянах говорю. Ведь все забрали, гнилого мешка не оставили!

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Коленька все сможет сделать. Захоти он, так революция на одном месте завертится, и ни шагу тебе ни вперед, ни назад. Будет крутиться, а толку? А толку, я спрашиваю?

ТРУПОЕДОВ. Что и говорить, личность! Дантон, Марат! Предки-то французы были.

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Французский род, старинный! Его отец в нашем уезде одной земли двадцать тысяч десятин имел, скота тысячи голов.

ТРУПОЕДОВ. Знаю, богатые помещики были… Марья Павловна, кто мог подумать, что Николай Михайлович станет коммунистом!

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Я знала, что это будет.

ТРУПОЕДОВ. Господи, какие ты творишь чудеса! Кого только не было в роду Шантеклеровых! И генералы, и помещики, один архиерей был, жулики и прохвосты были, одна из Шантеклеровых дом терпимости в Питере имела… Разные, разные были люди, но чтобы среди них нашелся такой негод… Простите, Марья Павловна, не то хотел сказать.

ДУНЬКА (входя в комнату). Монахи пришли.

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Какие монахи?

ДУНЬКА. Отец Никандр с послушниками.

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Зови их сюда. Что это они там в передней стоят? Отец Никандр, милости прошу!

ОТЕЦ НИКАНДР. Благослови сей дом, пресвятая владычица!

ТРУПОЕДОВ. Благослови, отец Никандр!

ОТЕЦ НИКАНДР. Благословляю, чадо!

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Зачем пожаловать изволили?

ОТЕЦ НИКАНДР. И было сегодняшней ночью видение старцу Иерониму, и слышал он и плач, и рыдание, и видел потоци горючих слез…

ДУНЬКА. Это неспроста, быть беде!

ОТЕЦ НИКАНДР. Не к добру, не к добру! К гонению веры Христовой!

ТРУПОЕДОВ. Не иначе как к гонению!

ОТЕЦ НИКАНДР. Пути господни неисповедимы… Отец Иероним указал перстом своим на дом сей и изрек: «Идите и толците, молитесь и просите{62}, и по молитве вашей вернется вам…»

ТРУПОЕДОВ. Отец Иероним умно придумал! Николай Михайлович все может!

[ОТЕЦ НИКАНДР. Подлинную истину глаголят твои уста, божий человек. Еще вчера вечером вся монастырская братия возликовала, что господь бог уподобил раба божьего Николая…

МАРИЯ ПАВЛОВНА (обидчиво). Коленька жив и здоров!

ОТЕЦ НИКАНДР. …уподобил стать… (обращаясь к послушнику) да не оскверню своих уст мерзким словом…

ПОСЛУШНИК. …уподобил стать коммунистом!

ОТЕЦ НИКАНДР. Слугою сатаны и ада!

МАРИЯ ПАВЛОВНА (с обидой). Что же вам нужно от слуги сатаны и ада?]

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Дуня, тебя же зовут!

ДУНЬКА. Боязно идти! Они пьяны!

ЗАПЕКАНКИН (за кулисами). Дунька!

МАРИЯ ПАВЛОВНА. Да иди же, вторично кличут!

Что же вам нужно?

ОТЕЦ НИКАНДР. …вернуть братии и монастырскую землицу, и прудик, и лесочек, и мельницу, и заводы, и скот, и машину, что локомобилем зовется.

ТРУПОЕДОВ. …и садик, и пасеку, и лошадок заводских, монастырских, и погребок винный…

ОТЕЦ НИКАНДР. Святая истина глаголет твоими устами, божий человек, и погребок с вином и елеем… На то и видение было Иерониму…