Чтение онлайн

СЕРГЕЙ (с усмешкой). Гульбой занялась, что же? Доходное дело!

АКУЛИНА (вкрадчиво). Гульба гульбе рознь; иные гуляют с радости, а я, как тебе известно, с радости не гуляла.

СЕРГЕЙ. Ежели бы охоты гулять не было, и теперь бы не загуляла.

АКУЛИНА. Аль, Сергей Васильевич, опорочить меня хочешь? Ну, по всему видно, умным человеком стал, ха-ха-ха!

Ха-ха-ха! Да где ж это, мой голубчик, охота-то была, когда денно и нощно при детях сидела? Ха-ха-ха! Глаза-то у тебя, Сергей Васильевич, слава богу, спереди были, а не на затылке посажены!

КОСТЫЛЯНКИН. Хе-хе-хе!

АКУЛИНА (грозно к нему). Уходи, старый черт!

КОСТЫЛЯНКИН. Ну, кавалер, уходи! На досуге как-нибудь встретимся.

СЕРГЕЙ (нервно). Мне тоже с тобой разговаривать некогда. И нечего было приходить сюда. Разговоры наши с тобой кончены.

АКУЛИНА. Нет, Сергей Васильевич, не кончены! Чего спешить-то? Сядь, видишь, никого нету, честь по чести с тобой потолкуем.

СЕРГЕЙ. Пусти! Хочешь говорить — говори, а руки брось! Привыкла с кавалерами баловаться!

АКУЛИНА (опять дотрагиваясь до его руки). Сереженька!

СЕРГЕЙ (отдергивая руку, раздраженно). Пошла к черту!

АКУЛИНА. Ха-ха-ха! Я и так, Сергей Васильевич, с твоей легкой руки с чертом связалась! На самых рогах у него сижу, ха-ха-ха-ха!

Где ж мне теперь быть, как не у черта?

СЕРГЕЙ (вспыльчиво). Замолчи! Хочешь говорить — говори дело, а не хочешь — уходи!

АКУЛИНА (тихо). Скучаю по тебе, Сергей Васильевич, больно скучаю! Голову мне приклонить некуда, времечко свое не знаю, куда девать; сердце-то истомилось, все к тебе просится, вот так и стучит, окаянное, и день и ночь: «Сереженька, а, Сереженька!» — все аукается с тобой да перекликивается, песню свою заводит, а Сереженька-то и не откликается! Забыл меня, Сереженька, а? (Наклоняется к нему.) Забыл? Что ж молчишь, Сереженька?

СЕРГЕЙ (тихо). Говорить мне нечего.

АКУЛИНА (певуче). Аль запрет на свое сердце наложил? Молчи, дескать, проклятое, а? А ему, сердцу-то, не запретишь, вольное оно, норовит все по-своему, а сердцу-то никак не прикажешь.

СЕРГЕЙ (глухо). Приказал!

АКУЛИНА. Приказал? Сереженька, аль разлюбил?

СЕРГЕЙ (стараясь владеть собой). Дурману мне не наводи!

АКУЛИНА (тихо). Да ты не бойся! Чего бояться-то? Авось свои люди, не чужие. Сереженька!

СЕРГЕЙ (глухо). Отходи! Видишь, невмоготу человеку!

Тьфу! Всю голову замутила!

АКУЛИНА (встает). А может, назад вернешься? А? Сереженька! Может, к старой жизни воротишься?

СЕРГЕЙ (отходит к окну, глухо). Нет! Возврату мне нету!

АКУЛИНА. Нет?

Нет?!

СЕРГЕЙ (от окна). Нет!

АКУЛИНА (ломая руки). Сереженька, а как же с детьми-то быть? Деточки мои ненаглядные! Как они жить будут?

СЕРГЕЙ. Вот так и проживут. Где я, там и они.

АКУЛИНА. Да как же без матери? Без своей кровушки, да как же без матерней ласки?

СЕРГЕЙ (глухо). Они выросли, о них что толковать! Пойдут в партию.

АКУЛИНА (подходит к нему). Отдай мне детушек, дай мне для деток пожить, жизнь свою горемычную скрасить!

СЕРГЕЙ (раздражаясь). Куда я отдам? Кому? Чтоб они видели, как мать гуляет? (Резко.) Живи честно, другое дело, а раз загуляла, детей не пущу!

АКУЛИНА. Не пустишь? А?

СЕРГЕЙ. Не пущу!

АКУЛИНА. Что ж? Значит, к гулящей матери не пускаешь?

СЕРГЕЙ. Замолчи!

АКУЛИНА (хохочет истерически, напряженно). Ха-ха-ха! Так вот как, Сергей Васильевич, в праведники записался? А? Может, в церковь пойдешь? Ха-ха-ха! Вот так угодник сыскался! Ха-ха-ха! (Меняя тон.) Что думаешь, у самого рожа-то чистая?

СЕРГЕЙ. До моей рожи тебе нет дела, а детей не пущу!

АКУЛИНА (подступая к нему, грозно). А по чьей вине я загуляла? Да, гуляю и буду гулять — потому ты, подлец, меня бросил! Да, бросил! А теперь камни в меня швыряешь, детей не пускаешь? Дескать, гулящая стала! Давно ли в угодники-то записался да о чужих грехах заботиться начал? Да! Меня на улицу вышвырнул, а сам честь по чести женой обзавелся, новую жизнь устроил? А где ж она, правда-то? Где ж правда-то?