ЖАНРЫ

Шрифт:

БРЮХАЧЕВ. Как, не поедешь? Что у меня, правов на тебя нету? Законная ты мне жена аль нет? Нет, матушка, свяжу да повезу с собой, а тут тебе нечего с кобелями вертеться.

ОЛЬГА ИВАНОВНА (холодно). Ну, я ухожу на заседание.

Собирает бумаги.

Ты обдумайся, Митя, потом приходи. Только помни, жить с тобой я не буду, а останусь здесь и буду работать с Сергеем.

БРЮХАЧЕВ (яростно). Хорошо спела, да куда-то села! Я с тобой, матушка, разделаюсь по-своему, по-мужицкому. Нашла олуха — мудрить-то надо мной. Я тебе голову сверчу, сука проклятая!

ОЛЬГА ИВАНОВНА (надевая жакет). Ну, идем! Я запру двери.

БРЮХАЧЕВ (в ярости). Пошел! Как же, пошел!

Схватывает ее за руку, трясет.

Ишь, замудрила! Где муж, там и жена! Я тебе покажу, как на чужие штаны лезть!

ОЛЬГА ИВАНОВНА (вырываясь). Димитрий, ты с ума сошел!

БРЮХАЧЕВ (ожесточенно трясет ее). Я тебя законопачу, шлюшка, в деревне запру, заставлю за свиньями ходить, ты у меня мужа уважать будешь. Да! Навозные кучи вычищать будешь!

ОЛЬГА ИВАНОВНА (кричит). Ай-ай-ай!

Борется с ним. Входит СЕРГЕЙ.

БРЮХАЧЕВ (выпуская ее). Черт бы подрал! Ну, твое счастье!

Хватает фуражку.

СЕРГЕЙ (удивленно). Аль что случилось?

БРЮХАЧЕВ (сердито). Ничего. Муж жену учил, других не спросил. А только чтобы мужнину указку помнила!

ОЛЬГА ИВАНОВНА (задыхаясь). И тебе не стыдно?

БРЮХАЧЕВ. А чего? Руку приложил, печать прилепил. Жена без мужа — чего хуже? Авось своя, а не чужая. (В дверях.) До скорого свиданья.

СЕРГЕЙ (с усмешкой). Аль побил?

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Чуть не задушил!

СЕРГЕЙ. Ну, значит, любит. Мужику не бить — значит не любить. Мужчина, по всему видать, храбрый!

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Сергей! Ну как же мне теперь быть? Вот положенье!

СЕРГЕЙ. Не говори! Я сам сегодня ровно пьяный. Земля кружится под ногами, видишь — на собранье пошел, бумаги забыл, обратно вернулся, так вот и пляшу туда-сюда, ровно планета вокруг солнца верчуся.

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Ты смеешься, Сергей? Что с тобой?

СЕРГЕЙ (с усмешкой). Огонь силу взял. Как говорится, сила силу ломит.

ОЛЬГА ИВАНОВНА. И ты тоже?!

СЕРГЕЙ (машет рукой). Э, да ничего! Через великую силу совладал, а все-таки не сдался.

Уходят.

Занавес.

Действие четвертое

Рабочий клуб при завкоме. Две комнаты. В первой — уголок Ленина. Портреты, киоски с книжками; во второй проходят заседания, собрания; туда идет народ. Когда открывается занавес, ЯКОВЛЕВНА стоит, разговаривает с ЕГОРОМ. На ней пестрое новое платье, пестрый платок, она обшилась и приоделась.

ЯКОВЛЕВНА. Христом богом прошу, ты хоть в нашего бога-то не веруешь, так хоть ради своего-то бога сделай, поговори с Сергеем! Жалко бабу-то; ну что ж, милый человек, ни за што ни про што руки на себя наложит, Сергею же потом совестно будет.

ЕГОР. Я говорил. Вряд ли толк выйдет. И говорить нечего.

ЯКОВЛЕВНА. Ну сам посуди, милый человек, баба — король! Смотри, что у нас в доме-то делается, — ералаш! Там что народу за ней бегает, не приведи бог! Лавочник семью бросил, готов хоть завтра жениться, а она ни к чему! Точно отворотило ее от всего, сама свою жизнь губит, пьянствует да ревет. Ты погляди на бабу! Откуда что взялось! Сама смотрю на нее, дивуюсь. И такая краля зря пропадает.

ЕГОР. Да разве их помиришь? Да потом и то сказать: неподходящая она для Сергея. Вишь, как они с Ольгой Ивановной работают, одно слово — пара! Ну а у Акулины в голове ветер.

ЯКОВЛЕВНА. Напрасно бабу хаешь! Поймали лису за хвост, да говорят — беги; знамо дело, хвост оторвешь, побежишь, а все-таки без хвоста-то нескладно. Так-то и Акулина. А ты, милый человек, пожалей бабу! Как вы в одной партии с Сергеем, покалякай с ним, авось, своего человека послушает.

ЕГОР. Не берусь за это дело. У нас Сергей впереди всех, не мне его учить, а самому у него учиться.

ЯКОВЛЕВНА (вздыхает). Иде ж это справедливость на земле стала? Вот так-то люди друг дружку обижают, а бог правду видит, да не скоро скажет.

ЕГОР (усмехаясь). Если б видел, то сказал бы, а скажи, что ничего не видит.

ЯКОВЛЕВНА. Да! Говорят люди: «Городское теля поумней деревенского пономаря»; замудровали высоко — ни бога, ни черта, оно, глядишь, сколько не мудри, а свету божьего не перемудришь.

В это время показывается ОЛЬГА ИВАНОВНА с МИШЕЙ.

В руках у нее книжка.

ЕГОР. И дети вишь как поставлены! При матери, бывало, шлындают да хулиганят, а теперь людей из них сделала.

ЯКОВЛЕВНА. Эх, милый человек, что нам и золото, коли нет солнушка, а дети без матери как травка без солнушка; расти-то растут, а кровь-то в них будет хилая. (Вздыхает.) Ну, если что случится, бери ответ на свою душу.

Отходит.

ОЛЬГА ИВАНОВНА(подходя). Товарищ Борзухин, здравствуйте!

ЕГОР (добродушно). Занимаетесь?

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Вот, час времени остался до собрания — с Мишей занимаюсь по политграмоте. А вы тоже на собрание?

ЕГОР. Ну, как же! Тянет на собрание. Да вот поймала эта старуха, все жаловалась насчет…

Смотрит на МИШУ, осекается.

Поделиться с друзьями: