Чтение онлайн

Я пожала плечами:

— Иногда.

Джонни задумчиво кивнул:

— Значит, ты средний ребенок?

— Да, третья.

— Много детей у вас.

— А у тебя? — я повернула разговор. — Есть братья или сестры?

— Нет, — ответил он, пожав плечами. — Я один.

Ух ты.

— И как это — быть единственным?

— Тихо, — хмыкнул он, а потом снова переключил внимание на меня: — Ты всю жизнь тут живешь?

— Ага. Родилась и выросла в Баллилагине. А ты из Дублина, да? Переехал сюда в одиннадцать?

Его глаза вспыхнули:

— Ты запомнила, что я говорил?

Я кивнула.

— Боже, ты была такой никакой в тот день, я думал, ты ничего не вспомнишь, — произнес он, почесав подбородок.

— Даже если бы и не помнила, акцент тебя выдает.

— Да?

Кивнув, я изобразила самый напыщенный акцент южного побережья:

— Я из Блэкрока, дорогуша.

Джонни рассмеялся: — Даже близко не похоже.

— Дай угадаю: любишь окунуть ножки в Сэнди-Коув перед тем, как отправиться на ланч в «Дублин-четыре»? — добавила я с хихиканьем и очередной карикатурной интонацией.

Щеки вспыхнули.

Господи, какая же я неловкая.

— Во мне нет ничего пафосного, Шэннон, — сказал Джонни, и улыбка чуть поблекла. — Да, я из приличного района, но мои родители вкалывают за все, что имеют. Они выросли в нищете и сами поднялись.

— Ты прав.

Он действительно не звучал пафосно.

Моя попытка изобразить его акцент была позорным провалом.

Идиотка…

Смутившись своей жалкой шутки, я потерла косу и пробормотала:

— Прости.

— Не извиняйся, — легко ответил он, снова улыбнувшись. — Вот у моей мамы, наоборот, сильнейший северный акцент.

Глаза у меня загорелись:

— Как в «Город-сказке»?

Джонни поморщился:

— Ты смотришь мыльные оперы?

— Обожаю. «Город-сказка» — моя любимая.

— Ну, если бы ты услышала мою маму — была бы в восторге, — рассмеялся он, не замечая, что все еще странно массирует бедро. — Мой отец родился и вырос в Баллилагине. Коркский, как ты. — Пожав плечами, он добавил: — Наверное, я и правда смесь всего подряд.

Нет.

Ни капли коркского акцента. Он стопроцентный дублинец, но я решила промолчать и спросила другое:

— Почему вы вообще переехали?

— Бабушкино здоровье, — объяснил он. — Она хотела… ну, сама понимаешь… умереть дома. Мы переехали ухаживать за ней. — Он уронил руки в колени и стал перебирать пальцами. — Все должно было быть временно. Я уже был записан в Ройс-колледж с сентября. Мы должны были вернуться после похорон.

— Но вы не вернулись?

Он покачал головой:

— Нет. Родители решили, что им нравится тишина и спокойная жизнь, продали дом в Дублине и окончательно перебрались.

— И как это — переехать в таком возрасте?

Не знаю, почему я спрашивала.

Я не могла вспомнить, чтобы когда-то так долго разговаривала с незнакомым человеком.

Но это было… приятно. И Джонни был интересным.

Он был другим.

И я была поражена тем, как легко мне с ним говорить.

— Тяжело, должно быть.

— Это жутко бесило, — пробормотал он. — Прийти в новую школу посреди года. Сменить клуб, вписаться в новую команду. Отнять место у какого-то парня и пережить последствия. — Он покачал головой. — Мне пришлось повторить шестой класс из-за переезда — какие-то правила, или что-то такое.

— Где?

— Сколь Йоун, — скривился он. — Мальчишеская католическая школа.

У меня глаза полезли на лоб:

— Там же учился Хьюи Биггс?

Он кивнул, улыбаясь:

— Ага. Там я познакомился с Хьюи, Гибси и Фили.

— Они твои друзья?

— К сожалению, — ухмыльнулся он.

— А ты не возражал? — спросила я. — Что пришлось повторять шестой?

— Я был в ярости, Шэннон.

— В ярости? — переспросила я, будто не замечая, как меня прошибает жар, когда он произносит мое имя.

Внутри все буквально искрило от этого чувства.

— Да. Я очень ждал, что пойду в Ройс вместе с друзьями из клуба. Черт, я кипел, когда родители вытащили меня и отправили в Томмен. — Он коротко рассмеялся. — Шесть лет прошло, а я все еще злюсь.

— Ну, ты вроде неплохо устроился здесь, — нерешительно сказала я. — У тебя много друзей, ты все еще играешь в регби и все такое.

— «И все такое», — усмехнулся Джонни, явно забавляясь. Он внимательно изучал мое лицо, прежде чем спросить: — Ты танцуешь?

— Нет. Почему спрашиваешь?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Некоторые девочки танцуют вместо спорта. — Его взгляд скользнул по мне прежде чем вернуться к глазам. — Ты похожа на одну из тех… — он помахал рукой, пытаясь подобрать слово, — ну, этих, в пачках.

У меня глаза расширились:

— Ты считаешь, что я похожа на балерину?

Он кивнул, и я расхохоталась.

— Что? — улыбнулся он. — Ты маленькая. Это не такое уж безумное предположение.

— Ну, я не балерина, — сказала я, все еще смеясь. — И вообще никем не танцую. Я просто карлик.

У Джонни брови поползли вверх:

— Карлик?

— Ты на меня смотрел? — я указала на себя. — Мне пятнадцать, я еле-еле метр пятьдесят, и вешу фунтов восемьдесят пять.

— Ты весишь шесть стоунов? — выдохнул он, глаза расширяясь.

А у меня расширялись глаза от того, как быстро он посчитал.

Вау.

— Боже, я в зале жму в два раза больше твоего веса. — Джонни осмотрел меня, прежде чем спросить: — Ты правда всего пять футов?

— Если очень выпрямлюсь — да.

— Охренеть, а я шесть футов и три дюйма. — Он покачал головой. — Ты такая маленькая.

— Именно. — Я скривилась. — Карлик.

— Боже, неудивительно, что ты сложилась, как шезлонг, когда мяч в тебя попал, — пробормотал Джонни, снова потирая челюсть и оглядывая меня. — Я мог тебя пополам сломать.

— Тоже сравнение, — фыркнула я.

— Твоя мама все еще злится на меня?

— Моя мама?

— Да. — Кивок. — Она выглядела так, будто готова оторвать мне голову.

— Она просто испугалась, — пробормотала я. — Увидела, что мне больно, и сделала первый вывод.

— И первый вывод был, что я тебя избил?