Чтение онлайн

Я не ожидала этого и уже жалела, что вообще вышла из той туалетной кабинки.

Когда Джонни начал переключать диски в своем навороченном стерео, мне пришлось сдерживать руки, чтобы не схватиться за руль.

Через несколько мгновений он остановился на пятой дорожке, и машина наполнилась знакомым гитарным вступлением, временно отвлекая меня от тревожных мыслей.

Джонни добавил громкости, и «The Middle» от Jimmy Eat World взорвалась из колонок так сильно, что я ощущала вибрацию баса костями.

Я обожала эту песню и считала ее своим гимном.

Серьезно, я знала слова наизусть и слушала каждый день.

Если музыка могла исцелять разбитые сердца, то эти тексты утешали мою душу.

Песня была на миксе, который девушка Джоуи подарила ему на Рождество. Он явно не был в восторге от диска, который сделала для него Ифа, поэтому я стянула его из его комнаты месяц назад во время случайного «инспекционного рейда» сестер, и Джоуи до сих пор не заметил пропажи.

Сейчас он крутился в моем портативном Discman, и я слушала его на повторе каждую ночь перед сном.

Сосредоточившись на словах, которые знала наизусть, я пыталась успокоиться, но панк-рок ритм, похоже, только раззадорил моего водителя: едва мы выехали на главную дорогу, как Джонни вдавил педаль в пол.

Когда стрелка перевалила за 120 км/ч, я закрыла глаза и перестала дышать.

Прикрывая лицо руками, я подсматривала между пальцами и стонала, когда встречные фары мчались мимо.

— Что с тобой? — протянул он, уменьшая громкость. — Шэннон? Все в порядке?

— Ты едешь слишком быстро, — выдавила я.

— Расслабься, мы едем по лимиту, — ответил он, но сбавил скорость. — Я хороший водитель. Ты в безопасности со мной.

— Ладно, — пробормотала я, все еще ощущая, что едем быстрее ста километров в час. — Но мне спокойнее, когда медленнее.

Джонни тяжело выдохнул и сбавил еще сильнее.

— Теперь довольна? — он постучал по приборной панели.

Я наклонилась и посмотрела на спидометр.

80 километров.

— Да, — выдохнула я, мышцы чуть-чуть расслабились. — Спасибо.

Откинувшись на спинку, я снова посмотрела на него.

Он смотрел вперед, одна рука на коробке передач, локоть другой — на двери.

Будто чувствуя мой взгляд, Джонни глянул косо и поймал меня с поличным.

Я слабо улыбнулась.

Он ответил взглядом, полный напряжения, без улыбки.

Моя улыбка исчезла.

Низким, раздраженным рыком он вернулся к дороге.

Покачав головой, пробормотал что-то непонятное, сжимая руль.

Чувствуя себя оттолкнутой, я сложила руки на коленях и уставилась в лобовое стекло, не решаясь снова взглянуть на него.

Мы не разговаривали до конца пути, только музыка из стерео прорезала густую тишину.

— Слушай, — наконец сказал Джонни, когда огни Баллилагина появились впереди. — То, что я рассказал тебе про операцию… Я бы ценил твою сдержанность.

Сдержанность?

Он смущен из-за травмы паха?

Он должен попробовать иметь бесполезного отца, чьи единственные таланты — спускать пособие на азартные игры и оставлять мою мать беременной, гуляя на стороне.

Раздраженная, я посмотрела на него:

— Кому я буду это рассказывать, Джонни?

— Твоим друзьям, — ответил он, а затем более тихо пробормотал: — Моим друзьям.

— Ну, я никому не скажу, — сказала я, раздраженно и обиженно. — Я не болтушка.

Он сжал руль, но не ответил.

Раздраженная внезапной формальностью его голоса, не говоря уже о том, что он последние пятнадцать минут меня игнорировал, я посмотрела на его профиль и проревела:

— Зачем мне вообще кому-то это рассказывать?

— За тем, — выдавил он, глядя на дорогу. — Я знаю, какие девчонки.

«Какие девчонки?»

Если он считает меня «такой же, как все», зачем тогда со мной разговаривал?

Зачем задавал вопросы, заставляя чувствовать себя комфортно?

Зачем вообще со мной связываться?

— Ты нелеп, — пробормотала я.

— Я осторожен, — спокойно поправил Джонни. — Мне не стоило ничего тебе говорить, это было невероятно безрассудно с моей стороны, а теперь я прошу тебя сделать мне одолжение и сохранить это в тайне. У меня здесь многое на кону, Шэннон, и если кто-то узнает, это может реально мне навредить. Больше, чем ты можешь себе представить.

Я сложила руки на груди. — Ладно.

— Ладно? — переспросил он настороженно.

— Да, — сухо ответила я, глядя вперед. — Ладно.

— Отлично. — Он тяжело выдохнул. — Спасибо. — Через несколько секунд добавил: — Я ценю это.

Тишина снова окутала нас — густая, тяжелая и невыносимая.

Я была в замешательстве из-за поворота событий.

Он играл со мной?

Это была игра?

Манипулируя моими эмоциями, создавая ложное ощущение безопасности и доброжелательности в школе?

Обещая дружбу, а затем внезапно забирая ее?

Это не в первый раз.

Я должна была это предвидеть и злилась на себя за то, что так легко опустила защиту.

Черт!

— Ты в порядке? — спросил он, нарушая тишину.

Я не отвечала.

Я слишком старалась не заплакать.

— Шэннон, я не… — начал Джонни, но замолчал. Он потер подбородок, затем опустил руку на руль. — Я не… — снова замялся, качнув головой. — Забудь.

Я не стала пытаться узнать, что он хотел сказать.

Я не хотела это слышать.

Отстранившись от источника моего замешательства — моего водителя — я сосредоточила все силы на том, чтобы игнорировать его и держать эмоции под контролем.

Если бы я могла сейчас выскочить из машины, я бы это сделала, но он был быстрым водителем, и я не хотела испытывать судьбу после прыжка.

— О чем думаешь? — наконец сказал Джонни, поворачивая налево на мою улицу.

Это был крутой подъем к дому с сотнями домов по обе стороны дороги, мой на самом верху.