Чтение онлайн

Николай не стал устраивать общественный суд нал Пузатиком. Он по-будничному выстрелил бандиту в затылок.

Куда больше, чем судьба Пузатика, базарный люд интересовал Парень, охраняющий лошадей от желающих их приласкать, а заодно и стащить что-нибудь из поклажи. Птица грозно клекотала, своим видом показывая, что без боя не отступит.

С появлением хозяев любопытные и дразнящие Парня разошлись от греха: для этой парочки кровь людская, что водица, убивают не оглядываясь. У лошадей остался только один ещё не старый, но стремительно состарившийся от новой жизни человек, в глазах которого читалась изодранная под стать его одежде душа.

– Ты думаешь, что самый умный?
– не столько спросил, сколько констатировал Изодранный, глядя на Николая.
– Ты дурак на нашу голову! Этому мерзавцу поделом.
– Изодранный показал на труп Пузатика.
– Он легко отделался. Его бы на костре зажарить, или живым в землю закопать. Да на его место другой придёт. И я не знаю, что хуже.

В полемику Николай не стал ввязываться. У каждого своя правда.

После этого случая друзья стали избегать людных мест, ехали через деревни просёлками. Маршрут прокладывал Николай, время от времени ругая карту, единственное достоинство которой, и то в военное время - запутать врага насмерть! Со стороны могло показаться, что путники знают, куда и зачем направляются.

С картой, без карты - какая разница? Николай злился, а карта - лишь предлог. Пункт отправления, пункт назначения, из точки "А" в точку "Б" - это привычка к определённости, к иллюзии определённости. Если вместо точки "Б" многоточие, зачем карта?

– Ты злишься из-за меня.
– сказал Никита, когда они очередной раз заблудились.
– Хочешь, давай повернём обратно. Я, куда ты. Как скажешь.

Николай ответил не сразу, о чём-то думал:

– Тогда будем злиться оба.

Любой дорогой пойдёшь, что-то потеряешь.

Никита остановил коня, спешился и пошёл искать место для палатки, а заодно и нужду справить. Облегчившись, он увидел в метрах десяти дальше ровный пятачок, махнул рукой Николаю и, сделав шаг, провалился под землю. Почва ушла из-под ног так внезапно, что Никита не успел понять, что случилось, только вскрикнул. Николай бросился на помощь, но с виду крепкий край образовавшейся ямы рухнул.

Николай упал к ногам сидящего на дне, обсыпанного землёй Никиты и как только смог подняться, первым делом бросился к нему.

– Да, живой я!
– ответил Никита на лихорадочное ощупывание Николая.

Сверху вниз на них косился Парень.

Первая мысль - это ловушка. Но кольцо на пальце Никиты молчало, я яма не выглядела выкопанной: какой-то подземный пузырь! Решили, что, если Никита встанет на плечи Николая, то есть вероятность выбраться. Попытка исполнить этот акробатический номер привела к обратному результату: Никита успел только повиснуть на Николае, и земля вновь ушла у них из-под ног. К счастью это оказался не свободный полет, а пологое скольжение, словно по жёлобу. В этот раз они очутились на каменном полу, в каменном мешке из которого не видно ни Парня, ни неба. И без клаустрофобии можно было сойти с ума от темноты, тесноты и мысли о том, что ты похоронен заживо.

– Говори если страшно!
– голос Николая звучал как через заложенные уши. Никита не мог выдавить из себя ни слова.
– Говори!

– Не ори!
– наконец неуверенно ответил Никита.

– Умница!
– похвалил Николай.
– Касайся меня, чтобы я тебя чувствовал.

На поверхности такой темноты, как под землёй, не бывает, в какой бы изолированной от света комнате вас ни заперли. Под землёй все чувства находятся в состоянии шока, слышно, как по венам течёт кровь, видно, как в мозге проскакивают разноцветные электрические искорки, может быть, так ощущает себя плод в утробе матери.

Каменный мешок оказался длинным, переходящим в узкий лаз. Впереди полз Николай. А как же иначе? Он бы и на пулемёт без раздумья грудью бросился, чтобы прикрыть Никиту. Страх за кого-то, убивающий страх погибнуть самому - это фобия, коррозия психики, а не подвиг. Холодным умом Николай считал самопожертвование глубоким нервным расстройством. Эмоциональная привязанность делает человека слабым, зависимым от загрязнений ума - это правильная мысль. Но в экстремальной ситуации только эмоциональная привязанность может высвободить силу, способную побороть законы реальности, силу, по мощи с которой не сравнится ничто во вселенной - это факт.

Срединный путь между крайностями - путь Будды. Вступить на него просто, да удержаться трудно, особенно, когда ползёшь по каменной щели как в сжимающихся тисках и это тиски смерти. Только неправильная мысль о том, что за твоей спиной человек, который всё, что у тебя есть в жизни, давала Николаю силу раздвигать удушающие каменные объятия матери-земли.

И действительно, лаз стал расширяться, и вопреки опасению вывести в тупик, или в пропасть, вывел в относительно просторную пещеру невысоко от её пола. Выбравшись первым, Николай помог выбраться Никите и обессиленный сел, прислонившись к стене. Казалось, что хуже, чем было, впереди уже не будет.

Только, высвободившись из каменных тисков, Никита почувствовал, какое отчаяние пережил Николай, за которым он полз в полной уверенности в его уверенности.

– Не боись, я тебя в обиду не дам.
– успокоил Никита.

В более-менее свободном пространстве темнота подземным пленникам уже была не страшна, они ориентировались в ней наподобие летучих мышей. Будто проснувшись, помогало, и кольцо Никиты, оно начинало свербеть на пальце, отсекая опасные направления.

В пространстве пещер своё время. На поверхности пройдут годы, а вы выйдите молодым, или пройдут минуты, а вы вернётесь глубоким старцем, или не вернётесь вообще, застряв в пространственно-временной ловушке, а вовсе не лабиринте, как думают о жертвах пещер. Иногда заблудившиеся слышат спасателей рядом с собой, но не могут их найти, а спелеологи видят призраки.

Света в конце туннеля не было, свет возник внезапно: шаг вперёд - свет, шаг назад - тьма. С реальным светом такого не бывает. Это иллюзия освещённости, заполняющей небольшой бьём пространства. Не в центре, а вблизи от видимой границы - небольшое озеро. Оно - мираж в каменной пустыне.

В озере оказалась не жидкость, а сверху прозрачный густой голубоватый воздух, который с глубиной становился темнее и темнее, и сливался с общей темнотой. Никита захотел дотронуться до поверхности, а Николай не успел его остановить, но ничего не произошло: рука Никиты прошла сквозь воздух, не вызвав никакого движения озёрной глади.

В помощь ли этот неожиданный, словно голограммный островок света? Вряд ли. Удивительная находка, да и только - жилище света в царстве тьмы. Когда думаешь о спасении, не до причудливости мира. Усталые, измотанные недобровольным подземным путешествием, друзья двинулись дальше, уверенные в том, что больше никогда не увидят загадочное, нереальное озеро, похожее на галлюцинацию, и ничуть не сожалея об этом.

От них и не требовалось усесться на бережку, чтобы предаться размышлениям о сути происходящего. Но вот если бы они проявили капельку терпения и отвлеклись от своего бедственного положения, то стали бы свидетелями ещё одного необъяснимого явления. Под поверхностью озера сначала появились две тени, которые становились все чётче, образовывая сложные, вращающиеся многогранники. Так продолжалось недолго. Многогранники растворились, став Николаем и Никитой, а точнее их отражением-копией. Применительно к событию, слово "отражение" употреблено условно. Законы, создающие отражение, другие и отражение всегда плоское. А под поверхностью стояли как живые, как воспроизведённые объёмным принтером из плоти и крови, Николай и Никита.