Чтение онлайн

Остановились у развилки - одна дорога явно вела в посёлок, другая, вроде объездной - очевидно, в зону. Отправив разведчиков в посёлок, Никита и Николай пошли к зоне.

Стандартный, времён постройки колонии, бетонный забор с основательно обветшавшей, потерявшей форму колючей проволокой. Контрольно-пропускной пункт, скорее всего, со шлюзом и современный - уж очень не в прочем архитектурном стиле. А ворота древние и хорошо, что не навесные - меньше шума. Над входом в КПП тусклая лампочка. Наблюдательная вышка без часовых, значит с видеонаблюдением. Скромно. Явно не добздели, чем перебздели. Ничего не сделано для перенастройки обороны от внутреннего контингента, на оборону от внешнего нападения. Да и кого бояться?

В таких учреждениях обычно держат собак, но, увы, для крестов это недоступно. Друзья человека не смогли освоиться и привыкнуть к новому запаху своих прежних хозяев. Когда-нибудь выведут особую породу, а пока собаки из жизни крестов исчезли, а вот кошки приспособились.

Патрулей в посёлке не было. Несколько домов выглядели обжитыми, но большинство - заброшены. Производственные постройки, вероятно, используются - не похожи на разграбленные.

Вернувшись, Николай поставил задачу: не шуметь, занять позиции, которые он укажет, вступив в бой, действовать по обстановке, и чтобы каждый из тройки, был в зоне видимости каждого из тройки. Пока условия и обстановка благоприятствовала задуманному. Подъехали ближе к зоне.

Испортить камеры и расправиться с электроникой КПП - заняло минуту. Охранник-наблюдатель сам не побежит выяснять, в чём дело, сначала сообщит дежурному офицеру, а тот, скорее всего, отправит кого-нибудь будить технаря.

В открытые ворота въехали автомобили добровольцев. Экономно освещённая территория зоны хорошо просматривалась, и Николай уверенно определил - где плац, там и казарма. Светало, на землю опускался плотный туман. Оставив за спиной административный корпус и слева караульное помещение, добровольцы обошли казарму с тыла и открыли огонь из подствольных гранатомётов по окнам. Генераловцы в одних трусах неосознанно бежали прочь от огня к выходу, выскакивали из дверей, большинство из них уже смертельно раненые, движимые последней вспышкой запредельной жизненной силы, превозмогающей перебитые ноги, оторванные руки, и попадали под крушащие их тела как, шинковка для капусты, пули крупнокалиберного пулемёта. Стрелял Николай, Никита подстраховывал караульное помещение, запустив туда сноп электрических молний: для большого помещения с множеством комнат они малоэффективны, но для создания паники и хаоса - лучше не придумаешь. Административное здание контролировали Пётр и Рыжий, заодно охраняя санитарку.

Когда как горох из караулки посыпались полуодетые недочасовые, с казармой было покончено, и Николай переключился на них. Внутри помещения раздался взрыв как от заложенной туда бомбы. Нечему так взрываться в караулке, по крайней мере, ничего такого там не должно быть. Николай зря опасался столкнуться с воинский дисциплиной и неусыпной бдительностью. Если в армии бардак, то не может быть порядка в отдельно взятой части, там может быть только видимость порядка.

Неожиданно за казармой, со стороны гранатомётчиков, началась перестрелка. Как потом выяснилось, это был специальный взвод охраны апартаментов Генерала, и он оказался в тылу добровольцев.

Дымно чадящая казарма, плотный предрассветный туман, вопли раненых. Добровольцы залегли, а генераловцы шли в атаку, паля наугад, и это помогло Николаю и Никите с ними расправится по-своему.

У добровольцев - пятеро убитые, двое серьёзно раненые. Среди тел генеральских, на вскидку, трое офицеров, но не до их счета. Николай послал за санитаркой, сделал обезболивающие уколы раненым, и приставил к ним по бойцу:

– Говорите с ними, держите их за руки, ни на секунду не оставляйте одних, постоянный контакт!
– приказал Николай, но не объяснил, что иначе они умрут раньше, вместо этого он сказал: - Они будут жить!

Тишину нарушала вялая перестрелка у административного здания. Вряд ли там серьёзная опасность, решил Николай и с оставшимися бойцами двинулся к изолятору.

Тюрьма в тюрьме - обычное устройство как бы перевоспитательной матрёшки. Зона - это месть общества, а не торжество закона и справедливости. Если человек оказался за решёткой, то это навсегда, даже если, отбыв свой срок, он выйдет на свободу. Его ответная, затаённая, невидимая как радиация, месть будет неумолимо подтачивать и без того сомнительное здоровье всегда преступного государства и беспомощного перед государством общества.

Серый, каменный мешок изолятора с недавней, судя по внешней свежести, небольшой пристройкой, не подавал признаков жизни. Он неудобен для обороны, но и смертельно опасен для попытки захвата: в его лабиринтах за каждым углом угроза. Такое по зубам только опытным бойцам.

После пары выстрелов из "подствольников", входная железная дверь изолятора вывалилась вместе со старой кирпичной кладкой, в которой гнездилась. Николай приказал забрасывать гранаты в образовавшийся проход. Ответной реакции не было.

– Территория нами контролируется. Сопротивляться бессмысленно.
– прокричал Николай: - Хотите поиграть в героев? Минута на раздумье. Время пошло.

Честно, Николай не рассчитывал легко преодолеть возникшее препятствие. Он переоценил моральный дух врага, давно уже развращённого безнаказанностью вкупе со сладостью власти над рабами. Тюремщики не воины.

Вышло семь человек с поднятыми руками, все с большого бодуна, видать с вечера что-то отмечали: они с трудом соображали, не понимали, что происходит, но смерть двух вчерашних собутыльников, которые хотели посмотреть на шум, подвигла к инстинктивному решению сдаться. Увидев перед собой бесов, а не государственных крестов, на которых они грешили, охранники от ужаса начали трезветь.

– Лицом к стене, руки за голову, на колени.
– скомандовал Николай.

Один из тюремщиков блеванул, у другого случилось неудержимое мочеиспускание.

Взяв троих бойцов, Командиры зашли в изолятор. Никита сосредоточил внимание на своём кольце, чтобы уберечь Николая: за всё время боя испугаться за себя Никите было некогда. Обошлось без угрозы. Из камер освободили четырнадцать узников. Один из них кивнул, а потом показал рукой:

– Изолятор.

В каменном мешке, еле умещаясь, скрюченным сидел узник. Когда он поднялся, то оказался двухметровым детиной, уже худым, но ещё неизмождённым. Его лицо не красавца от природы безобразили свежие шрамы.

– Свои!
– свирепость взгляда Детины сменилась детским изумлением, рот, с выбитыми дубинкой зубами, растянулся в жутковатой улыбке.
– Свои...

И то правда, свой своему поневоле друг!

Хотя и молчаливая, но очевидная реакция заключённых на вышедшего к ним Детину не оставляла сомнений в том, кто их лидер. Происходящее казалось им сном наяву.

Увидев стоящих у стены охранников, один из узников сказал, удостоверяя:

– Доктора нет.

Узники смотрели на пристройку к изолятору. Оказалось, что она имеет отдельный вход, который сразу не видно. Николай коротко "поговорил" с незамысловатым цифровым замком и открыл дверь. Бойцы приняли это как само собой разумеющееся: в экстриме ничто не удивительно, даже если воочию явится чёрт, или богородица.

Прошли через вроде как приёмную, где пациентов, на всякий случай на время ожидания приковывали к месту наручниками. Далее процедурная, за ней комната для забора крови, дверь из которой вела в лазарет на пять коек. Заняты были только две, через одну. Казалось бы, должно испытать ужас, но первым было чувство отвращения: вошедшие, включив свет, увидели мужчину наполовину по вдоль покрытого кожей, похожей на крокодилову и женщину, из которой росли щупальца, похожие на спаржу. Мужчина открыл красные, нечеловеческие глаза.