Чтение онлайн

– Никто не смеет на тебя орать. Даже я.
– сказал парню Николай и объявил: - Это всех касается. Проявление агрессивности по отношению друг к другу буду расценивать как предательство.

Заговорила включённая рация. Вызывали на связь. Этого Николай и боялся, он подошёл к рации и выключил её. Сколько ещё будет попыток связаться до объявления тревоги? Неизвестно, но уже не принципиально.

– Выступаем сегодня ночью.
– скомандовал Николай и отвёл Петра в сторону: - Собери Совет срочно.

Пётр хотел возразить, мол, Совет не дрессированная мартышка, но под взглядом Николая согласно кивнул головой:

– Слушаюсь, командир.

Примерно через час Пётр заехал Николаем. Никита насторожился.

– Я быстро, а ты тут заканчивай.
– успокоил Николай.
– Дел много. Времени в обрез. Привыкай.

Совет собрался там же, где обычно, а вместо большого разломанного Никитой стола, составили несколько небольших столов. Присутствовал и Паша Сердитый, фингалы у него под глазами уже основательно набухли. Войдя, и Пётр занял своё место.

– Я объявляю военное положение.
– начал Николай не дожидаясь приглашения говорить.
– За невыполнение моих распоряжений, расстрел.

– Сука!
– заорал, вскакивая, Паша Сердитый. В руках у него был пистолет.

Череп у Паши оказался прочный, так что не разлетелся в дребезги, поэтому никого не обрызгало, мозги потекли сзади, тело опрокинулось навзничь вместе со стулом. Сидящие рядом, отодвинулись. Ситуация неприятная, картина неприглядная, но не более. Паша -идиот, пистолет у Паши не игрушечный, а нервы у всех на пределе. Ультиматум Николая - это возмутительно, но на его стороне не только сила оружия. За слово против него люди заплюют, как камнями закидают. Пусть воюет. Храбрецы долго не живут, особенно такие сумасшедшие. Сегодня его день.

– Ещё вопросы есть?
– поинтересовался Николай. Вопросов нет. Кивнув Петру, Николай пошёл к выходу.

– Помочь чем-то нужно?
– раздался чей-то голос за спиной Николая.

– Да!
– Николай круто развернулся.
– Если там есть твои люди, приходи и поддержи их. Они будут рисковать своей жизнью, что бы ты тут заседал, а не сидел на цепи.

Мать закрыла глаза ладонью. Столько смертей за один день, а теперь и война.

– И помогите им с одеждой и обувью, а то некоторые в рваных кроссовках.
– продолжил Николай.
– Ботинки какие-нибудь, сапоги...

Позднее в усадьбу пришли члены Совета и не только. Нашлась и одежда, и обувь, и поддержка. Посторонним на всё про всё Николай дал полчаса. Мать благословила каждого, подошла и к командирам.

– Да хранит вас бог, нехристей!
– Мать перекрестила обоих, друзья не стали с ней спорить.
– Да хранит нас всех бог!

Дальше последовал стремительный курс молодого бойца. Постреляли из автоматов, из подствольных гранатомётов. Николай опасался, что придётся объяснять элементарные вещи, но отнюдь нет. В армии из добровольцев не служило только четверо, навыки остальных обнадёживали, к тому же новое время быстро приучило к оружию.

– В лес не стрелять!
– запретил Никита.
– Стреляйте в реку, ей не больно.

А вот навыки санитарки оставляли желать много лучшего. Пришлось объяснять, что омнопон - почти опиум, в нем до пятидесяти процентов морфина, и для чего нужен промедол. Это и обезболивающие и противошоковые средства. Про сиднокарб говорить не стал. Это сильный психостимулятор, чтобы идти на смерть не страшно было. Видимо и генераловским не сладко приходилось, раз у них такой нехилый запас в аптеке. Николай наскоро объяснил, как лучше перевязывать, как лучше не накладывать жгут и чего не делать ни в коем случае, в том числе, и не встревать в бой, хотя именно этого больше всего хотелось отчаянной девчонке.

На полтора часа до полуночи Николай распустил всех по общинам. Оставшись с Никитой наедине, он, как это часто с ним бывает, ушёл в какое-то своё далёко и походил на каменный утёс, о который разбиваются волны океана.

– Когда ты такой, ты переживаешь. Я знаю.
– сказал Никита не столько Николаю, сколько самому себе.
– А я, когда переживаю, болтаю и всплакнуть могу. Или мог раньше?
– Никита помолчал и грустно закончил: - Ничего не сказала рыбка, лишь хвостом по воде плеснула и ушла в глубокое море.

Николай обнял сидящего рядом Никиту: слова меньше того, что чувствуешь.

Последнее построение стало проверкой на трезвость. Николай намеренно не предупредил о выпивке, отпуская добровольцев. По пьяни не воюют. Можно не сомневаться, что каждый из них только что прошёл через искушение выпить рюмку другую, протянутую друзьями. Первое испытание все выдержали.

– Страх - это то, с чем вы столкнётесь сразу. Его нужно преодолеть, его можно преодолеть. И тогда сумасшедший адреналин в вашей крови сделает вас сильнее, ловчее и разумней, чем вы есть в обычной жизни.
– неприготовленная речь вырвалась сама собой, Николая мучила мысль, что он не всё им сказал, не успел.
– И время потечёт по-другому. И пространство станет другое. Во время боя путь по прямой, чаще всего путь в могилу. Старайтесь передвигаться зигзагами, как ещё говорят, "винтом". И, пожалуй, главное... Стреляй, а потом думай.
– Николай сделал смысловую паузу: - Сначала стреляй, остальное потом. Одно мгновение - это много, это целая жизнь. Кто первый выстрелит, тому оно и достанется. А если тебя ранят, не дожидайся помощи, из последних сил карабкайся в ближайшее укрытие. Помни, тех, кто бросится тебя спасать, убьют сразу.
– Николай остановился напротив Рыжего.
– А ты, Рыжий, надень шапку, а то все пули твои. Я не шучу. Это свойство внимания, как рефлекс. Да, и ещё...
– вспомнил Николай.
– Есть пословица - не плюй направо, там ангел, плюй налево, там дьявол. Вспоминайте её, заходя в помещение. Умный враг будет стоять слева, потому что обычно, заходя в помещение, сразу все смотрят на право.

Парень, стоявший рядом с Рыжим, снял с себя вязаную шапочку и отдал Рыжему.

Рассаживались по машинам.

– Попик то наш повесился.
– вдруг вспомнил Пётр.
– В церкви повесился.

– Ишь ты! Прямо в рай попадёт.
– усмехнулся Николай.
– От церкви до рая, ближе, наверное. Хорошая примета.

– Так считаешь?
– удивился Пётр, потому что считал, как раз наоборот.

– Плохих примет не бывает.
– серьёзно ответил Николай.

Про попика все забыли. Он долго мучился, ожидая, что за ним придут. Воображение рисовало Попику ужасные картины его убийства. И он не выдержал пытки ожиданием: сам наложил на себя мученическую смерть под образами.

Вид командиров озадачил бойцов: Никита и Николай были в солнцезащитный очках... ночью! К сожалению, у необыкновенных способностей всегда есть оборотная сторона. Это закон. Ночное зрение друзей мучительно реагировало на контраст электрического освещения и темноты. Никита, в отличие от Николая, к выбору фасона очков отнёсся очень щепетильно: ему претила безвкусица, а на рынках спроса на солнцезащитные очки не было, соответственно и предложение огорчало. Пришлось покопаться в товарных останках брошенных городов, прежде чем Никиту удовлетворил и собственные вид, и вид Николая. Бойцы решили, что командиры используют какое-то особое военное снаряжение, например, очки-компьютер.

Проезд колонны добровольцев через Село превратился в проводы под неувядаемый марш "Прощание Славянки" нетрезво исполненный на гармошке. Люди молча стояли вдоль дороги.

До съезда с шоссе к базе генераловских добрались с одной остановкой на перекур и чай. Далее дорога вела через лесопосадки, а не по открытому пространству. Это упростило задачу, и Николай рискнул подъехать к посёлку ближе.

База генераловцев - бывшая исправительная колония, зона. Не удивительно и символически, и практически. Превращая жизнь вокруг себя в сплошную зону, надёжнее всего укрываться в персональной тюрьме.