Чтение онлайн

Пока суд да дело, Николай и Никита бегло осмотрели своё новое имущество. Трофеи знатные. Кое-какие припасы, медикаменты, индивидуальные аптечки, которые, видать, генераловские не считали нужным носить с собой в мирное время, палатки, радийный автомобиль.

Из оружия особенно порадовали Николая подствольные гранатомёты с боекомплектами. Подствольник крепится снизу к автоматному стволу. Из него удобно закидывать гранату в окно и не только, разумеется. Выстрел по прямой - метров на двести. Можно бросать и по навесной траектории.

Чтобы с толком этим добром распорядиться, нужно иметь по сто рук и по сто ног. Конечно, и один в поле воин, но это когда ничего другого не остаётся. Бойцы нужны. Николай прикидывал и так, и сяк, как можно организовать оборону Села. А никак! Кое-что можно сделать, но это на пять минут задержки для военных, даже если крепостной стеной обнести.

В бывшем лагере генераловских Никита застал Петра и его команду: команда стояла в сторонке, а Пётр внимательно разглядывал целёхонькие трупы.

– Головой работать надо!
– ответил Никита на незаданный, но возникший у Петра вопрос, и спросил, чтобы переменить тему: - А что Рыжий в сторонке жмётся, как не родной?

– А...
– Пётр досадливо махнул рукой.
– Дурь очередная. Опять за вас не заступились.

– Нет, всё нормально. Ситуация не та.
– успокоил Никита.
– Зато потом не подвели.

– Сам ему это и скажи.
– Пётр хмыкнул, глядя на груду тел.
– Заступаться за вас... Как от вас спастись?

Подошёл Николай. Пострадавшие обшинцы раздевали и разували труппы. Пусть - в порядке компенсации за причинённое неудобство и двоих убитых генераловцами ни с чего, так, для острастки. А не разжиться ли классными ботинками, за компанию? Но Николай поборол возникшее искушение: не солидно как-то! Да и носков не напасёшься, а где их сейчас брать? Возят старатели ерунду одноразовую и та, говорят, скоро кончится.

– Будь добр...
– Николай оторвал Петра от созерцания разбросанного повсюду брезента вперемешку с человеческими органами, и отвёл в сторону: - Проследи, чтобы всё погрузили, и пригони колонну в усадьбу. У нас с Никитой рук не хватит.

"Будь добр" - это прогресс фантастический! Как отказать? Как будто отказать можно! На этом просьбы не закончились, Николай сделал смысловую паузу и продолжил:

– И ещё вот, что... Ни приказать, ни заставить, ни требовать не могу. И уговаривать тоже не буду... Нужны добровольцы. Человек двадцать. Добровольцы! Не к тёще на блины... А если нет, то и нет.

На офицерском, судя по чистоте и комфорту в салоне, джипе, друзья отбыли с места разыгравшихся боевых страстей. Подъехали к дому, открыли все двери машины, чтобы проветрить салон от крестовского духа, перебрались на задние сиденья, Никита пристроил голову на коленях Николая.

– Доколе?
– озадачил Никита риторическим вопросом Вселенную.

– А пока живы.
– посчитал возможным ответить за вселенную Николай.

– От меня автозаком воняет. Ужас!
– поморщился Никита.
– И поесть нужно приготовить.

Автоколонна подъехала ближе к вечеру, но ещё засветло. Николай распределил машины по территории усадьбы. Про добровольцев он не стал спрашивать. Раз Пётр молчит, значит, таких не нашлось - и к лучшему. Идея пришла сгоряча.

Закончив с размещением, приехавшие построились в одну шеренгу почему-то полукругом. Пётр доложил Николаю, что добровольцы прибыли!

Николай смотрел на народное ополчение, и ему хотелось сказать, как говорит Никита - ужас! Как сделать из них хотя бы подобие солдат? Одеты кто в чём, на ногах чёрт знает что, а с таким оружием только на охоту ходить. Впрочем, несколько человек оделись, будто в ночной клуб собрались, особенно парень в тесных до возможного физического придела джинсах. "По таким яйцам не промахнёшься" - подумал про него Николай. Из глав общин - только Пётр. Разумеется, тут без Рыжего не обошлось. Запреть ему добровольческий порыв Пётр не может - не послушается. А так - присмотрит за ним. И одна девушка! Надо дать им шанс передумать.

– Буду с вами честен.
– заговорил Николай, осмотрев строй.
– Я уважаю ваше решение и сожалею, что думал о сельчанах хуже. Сегодня был трудный и горький для всех день. Не хочу обидеть, но допускаю, что вы находитесь под впечатлением этого дня и понимаю, что вы чувствуете. Я прошу вас ещё раз, отставив эмоции, подумать о своём решении. Это не будет трусостью. Трусостью будет, если вы пожалеете о своём решении потом. Если вы пожалеете о своём решении, вы станете ненадёжной опорой своему товарищу по оружию, и, может быть, тем самым обречёте его на гибель.

Никита мысленно присвистнул! Бытовой молчун оказался оратором!

– Вы, может быть, считаете, что мы будем обороняться?
– продолжал Николай.
– К сожалению, эффективную оборону Села организовать невозможно. Мы должны атаковать. Из этого боя вернуться не все, допускаю, что многие не вернуться. Ни я, ни Никита - не исключение. Но у нас нет выбора, а у вас он есть. Если вы останетесь, это будет означать, что вы присягнули нам обоим, и наше слово для вас закон. А за невыполнение приказа в бою, расстрел на месте. Ни секунды не сомневайтесь, что мы так и поступим с любым из вас. Думайте. А пока будем знакомиться.

Слова о присяге, показались Никите пафосными, но теперь деваться некуда, придётся соответствовать.

По фамилиям в Селе друг друга не знали, и не звали, поэтому добровольцы, называя себя, и с друг другом, знакомились как бы заново.

Николай остановился напротив девушки. Не трудно было догадаться, что он скажет, поэтому она его опередила:

– Они убили моего парня. Я могу быть медсестрой. Я не уйду отсюда, лучше расстреляй!

После такого заявления девушки, отказников не будет. Николай понял, что его вынужденное красноречие не сработало, и взял тайм-аут, чтобы посекретничать с Никитой.

– Кто у нас социолог-душевед?
– в ответе Николай не нуждался.
– Нужно их разбить хотя бы по приблизительной совместимости на пять троек. Пётр и Рыжий - не в счёт, девушка тоже. Двое разведчики, а в бою медбратья. Мы будем беседовать как бы вместе, но в основном тебе карты в руки.

Николай и Никита говорили с каждым отдельно возле своей палатки, остальные ждали в стороне.

Паша Сердитый пришёл пешком, наверное, чтобы по дороге рассердится ещё больше. Его прозвали Сердитый, потому что он всегда на кого-нибудь за что-нибудь сердился. Подойдя к одному из парней, Паша начал на него орать:

– А ты меня спросил?! Я тебя отпускал?!

– Полегче!
– вмешался Николай.

– А с тобой не разговаривают!
– рявкнул, набычившись, Паша: - Раскомандовался тут! Спасители! Пришли на всё готовое и всё обосрали!

Николай слегка врезал Паше по переносице. Тот пошатнулся, из носа у него пошла кровь. Задрав голову и зажимая нос, Паша увидел, что Никита достал пистолет. Для окончания инцидента этого оказалось достаточно. Слегка грузноватый Паша рванул как подрезанный, удивительно, что он с задранной головой успевал смотреть под ноги, а то бы упал.