Чтение онлайн

– Вы задали два вопроса в одном. Человечество бывало и в худших ситуациях. По второму вопросу у меня есть своё мнение, но я полагаю, что вас интересует мнение нашего лидера.
– ответил Андре и замолчал.

Директор слушал внимательно и на слове "лидер" мысленно споткнулся. Вероятно, кто-то ещё должен тут быть?

– Вынужден вас огорчить, господа.
– заговорил Алексей.
– Ваша страна далеко не лучшее, что осталось на планете. Но дело даже не в этом. Мы вас понимаем, и вы нам неинтересны. А понимаете ли вы нас - нам это безразлично.

– А не много ли вы берёте на себя, Алексей Владимирович?
– рефлекторно вырвалось у Директора, хотя неладное он почувствовал.

– Не больше, чем позволяет мне моё положение, Виктор Константинович.
– Алексей сопроводил ответ светской улыбкой.

– Я присоединяюсь к мнению нашего лидера.
– поддержал Алексея Андре.
– Он точно определил нашу позицию по отношению к вашей стране.

Директор пережил смятение чувств, что с ним случалось пару раз в жизни и очень давно. Это непостижимо! Невозможно было совместить ожидаемый образ "первого лица" и Алексея. Или это розыгрыш? От Алексея всего можно ожидать. Правда, декорации для розыгрыша тяжеловаты...

– Вы знакомы?!
– изумился Президент, словно это важнее резких слов о его стране. В каком-то смысле важнее, если Директор скрывал такие контакты.

– Да, господин Президент, мы знакомы.
– подтвердил Алексей.
– Друзьями не стали, но общая история у нас есть, не говоря уже о том, что господин Директор, было дело, хотел упрятать меня в свой изолятор.

– Полагаю, это какое-то недоразумение, и вы не в обиде?
– обеспокоенно спросил Президент.

– Безделица! Не стоит внимания.
– успокоил Алексей.

– И всё же я не понимаю...
– Президент решил взять разговор в свои руки, ему категорически не нравилось всё, что он услышал.
– Наша страна переживает трудный период, но мы не стоим перед вами на коленях, взывая о помощи. Мы предлагаем сотрудничество, мы предлагаем обмен мнениями по проблемам, которые стоят перед всем миром, мы предлагаем объединить наши усилия для возрождения человечества. Это благородная цель! Ваши технологии выше, но это не значит, что мы отсталая нация. У нас есть, чему поучиться. Наша культура - это золотой фонд человечества. Наши учёные - светлейшие головы! Наши природные ресурсы, наконец...

Алексей и Андре переглянулись. Тяжёлый случай демагогии.

– Поучиться, говорите...
– задумчиво повторил Алексей, и на незнакомом языке что-то сказал кому-то невидимому, пояснив: - Я попросил поставить из последнего...

Слева от хозяев шатра вспыхнул большой экран. Директор сразу узнал видеозапись: расстрел других с последующим кровавым мародёрством. Президент понял, что это, в самом конце, увидев военную форму.

– Этому поучиться? Это мы сами умеем.
– продолжил Алексей.
– Мы не вмешиваемся в подобные ситуации. Иначе всё наше время уходило бы на то, чтобы разнимать дерущихся и воюющих людей. И то, везде не поспели бы даже теперь. Убийство - ваша культура, некромания - ваша история. Мы не используем наше оружие, хотя контролируем ваше, не вступаем в союзы и ничего никому не обещаем. Мы присутствуем в истории человечества... по-своему. Свою историю вы делаете сами в той степени, в какой это не вредит нам. У меня есть привилегия нарушать традиции, поэтому я вмешаюсь и скажу вам. Вы расстреливаете будущее, а сами вы - прошлое, что бы вы о себе не думали. Ваша цивилизация мертва.

– Нельзя на основании отдельных перегибов делать широковещательные обобщения.
– возразил Президент.
– Это безответственно! Бог-отец дал Сыну своему человеческому власть судить народы. Вы не сын божий. Приберегите свои откровения и сентенции до Страшного суда.

– Господин Президент, самое лучшее, что вы можете сделать для своей страны - застрелиться.
– посоветовал Алексей.
– И вам того же желаю, господин Директор.
– Алексей снова сказал что-то на незнакомом языке, и оказалось, что в шатре находятся и другие люди: - Если ещё не поняли, то вы видите голограмму. Мы далеко. Совет убедил меня не применять санкций ни к вам лично, ни к вашей стране. Но у меня есть ещё одна привилегия - поступать по-своему усмотрению. Имейте это в виду.

– Это возмутительно!
– Президент был вне себя от негодования.
– Вы разговариваете с великим народом в моем лице!

Голограмма исчезла. Шатёр растворился в воздухе. Диск вобрал в себя стержни и взмыл к летающей тарелке, которая быстро набрала скорость и скрылась за облаками, так ничего и не рассказав о себе системе ПВО.

Президент и Директор остались, как голые на голой площади. Один - среднего роста, но по сравнению с другим - высокий. Ещё чуть-чуть и, как клоуны немого кино - пат и паташонок. Президент уязвлён несправедливой оценкой своей роли в историческом процессе. Директор разрушен, как старый сарай ураганом: его понимание политического устройства мира оказалось ничтожным. Мёртвые вожди, политические знаменитости, и прочие знатности, смотрели на государственную парочку без сочувствия: просрали великое наследство, всё просрали! Они всегда и на всех так смотрят, можно не обращать внимания, или ответить: когда центральная площадь страны - кладбище, то вся страна - кладбище.

***

Чай для Никиты! Это известие обрадовало, как сторонников, так и не сторонников, но ещё и не противников Собирателя и Хранителя. Смерти им никто не желал. К новым именам циркачей отнеслись по-разному: большинство - с юмором, а кто-то с насмешкой. В своём отечестве пророки чести не имеют. Никто не думал, что пройдёт время и, казалось бы, несерьёзные, имена станут как молитва. Не только имена.

Выражение "чай для Никиты" войдёт в пословицы и поговорки. У военных - для Никиты чай, для врага пуля. В быту, если что-то не нравится, будут говорить - о, это не чай для Никиты! О пристрастьях, пристрастившихся к чему-либо, скажут: ему - это чай для Никиты. На промышленных товарах появится наклейка - "Чай для Никиты". Она будет обозначать высшую степень качества и бессрочную гарантию. И цену заоблачную.

Отдавая должное бесстрашию бесспорно кумиров большинства, сельчане непроизвольно избегали слова "герои". У геройства есть оттенок борьбы за родину, за страну, за народ. А где та родина, где та страна, где тот народ? С народом ещё так-сяк, но не за народ кровь пролита, а за себя, хотя и людям спасение. И так, да не так! А добровольцы тоже шкуру свою спасали? Доспасались до погоста! Нет! Так не спасаются. Они герои. А то, что не все погибли, живые остались - это чудо! Командиры этого чуда - Собиратель и Хранитель, которые первые живота своего не щадили. Оттенки мнений выявляли вопрос к самим себе: если мы не народ, то кто мы? Люди без рода и племени, сами себе сироты. Прошлое умерло, настоящее не народилось, о будущем подумать страшно.

Пока Никита приходил в себя, команда Иваныча отремонтировала избу на дворовой части усадьбы за домом. Мебелью поделились своей - сборно-разборной казарменно-солдатской. Сельчане сразу не поняли, что за дела, а когда дошло, что это для Никиты с Николаем, некоторые устыдились: самими то не додумались! А что стыдного? Герои героями, честь им по чести, а в услужение к ним не нанимались. Самим бы концы с концами свести.

Комендантом стал человек, на первый взгляд, совсем для этого негодный: невысокий, плотненький, изредка улыбчивый каким-то своим мыслям. К кому по делу обращается, так и притыкается, как в стенку. Другой бы на его месте плюнул на всё, или чокнулся. А он нет, неугомонный, надеется достучаться, ведь для общей пользы старается.

В дни, когда Николай от Никиты дальше нескольких шагов не отходил, созвался Совет. Намеревались обсудить дальнейшее житье-бытьё с учётом новых веяний. Иваныча и Коменданта не звали и потому не ждали, но Пётр привёл.

– А их-то что?
– спросил один из старших.
– Нам между собой нужно поговорить.

– Доиграетесь!
– ответил ему Пётр и достал из кармана лист бумаги: - Это вопросы коменданта к вам! Не буду перечислять. Напоминаю приказ Собирателя. За неподчинение коменданту расстрел. Расстреляю сам лично.