Чтение онлайн

– Он убил гниду.
– дополнил другой мальчик.

– Собиратель всегда прав!
– подвёл итог ещё один мальчик, остальные согласно кивнули.

– У всех есть недостатки. Всех теперь убивать?
– Самуилович сокрушённо покачал головой.
– Дети, дети... Я вас люблю, но вы иногда меня огорчаете.

В Селе не знали, что думать: ругать Николая не хотелось, но и согласиться с такой расправой нельзя. Вскоре общественное мнение снова оказалось перед подобным выбором, но уже в более доступной для понимания форме: ты хочешь добровольно, или чтобы тебе голову оторвали? Минута на размышление. Время пошло.

Причиной стала обычная нечестная драка, в которой двое набросились на одного. Обычная, как оказалась, по устаревшим меркам, потому что набросились на бойца. Драка из-за ревности: ревнивец подбил друга на "проучить" более успешного, отчасти и в силу своего статуса, соперника.

Увидев утром избитого бойца, Николай не стал его расспрашивать. Объявил общий сбор. Никита отказался остаться: "каменное" лицо Николая означало, что Железный дровосек взялся за топор. Свободные от службы бойцы собрались на площади. Сельчане вяло отреагировали на странное предложение бросить все свои дела, и встать пред ясны очи Собирателя. Пришло человек десять с ленцой в глазах, но то, что они услышали, их быстро расшевелило.

– Даю полчаса. Собраться всем. Иначе начну сжигать ваши дома.
– объявил Николай.

И сожжёт! Для сомнения оснований не было. Сельчане бросились на площадь в паническом недоумении - что случилось?! Никто ничего не понимал, избитый боец в том числе. Дети тоже прибежали и по своей логике, не раздумывая, встали с бойцами. Ванюшка ухватился за Никиту.

– Кто поднял руку на бойца?
– холодно спросил Николай.

У вчерашних драчунов сердце забилось, словно в последний раз. Их выдавали не только обращённые на них взгляды сельчан, но и очевидные на лице следы ночного происшествия. Последнее Николая порадовало. Он указал им на место перед собой. Драчуны вышли с опаской, но без страха: драка - ну и что? Сельчане тоже не понимали: стоило из-за этого грозить огнём?

Когда Николай достал пистолет, у собравшихся перехватило дыхание, а драчуны ещё сомневались, что это по их души. Избитый боец не сомневался и бросился, закрыв собой вчерашних обидчиков не из жалости к ним: как ему потом жить среди сельчан?

– Боец заступился. Это меняет дело.
– сказал Николай и под общий вздох облегчения убрал пистолет.
– Объявляю бойцов неприкосновенными. Боец в моих глазах всегда прав. Никаких разбирательств и прощения не будет.

– Да чем ты лучше Генерала?
– раздался выкрик.

– Хуже!
– ответил Николай.
– Только ты не в ту сторону сравниваешь. Тебе лучше быть под Генералом. Какие они люди...
– Николай показал на бойцов.
– я знаю. А какие люди вы, я так до сих пор и не пойму.

Десять бойцов, некоторые ещё с повязками, Николай, остриженный наголо Никита в инвалидном кресле, дети и напротив них в несколько раз больше сердитых сельчан. Стыдная картина. А десять бойцов на кладбище. Хоронили, плакали. Повод для сбора уже не казался пустяковым. Не в драке дело, а в отношении.

У толпы есть логика толпы, а у народа нет логики. Напрочь отсутствует! Силком пришли, чуть под казнь не попали. Чему пристыдиться? Чему умиляться? А Николай-Собиратель - то ли спаситель, то ли хомут на шее. Не поймёшь. А то, что сразу не пришли - это совести нет. Стал бы он по пустякам собирать!

Близкое к общему мнение выразил один из сельчан во время пересудов:

– Вот гад какой! Сжечь грозился! Паскуда! Кто бы за меня так бился! Этот порядок наведёт. У него не забалуешься. Без автомата на колени поставит. Антихрист!

Бойцам Николай объяснил:

– Вы теперь десять раз подумайте, прежде чем повздорить, что с тем человеком станет. Я не отступлюсь от своих слов, я думать за вас не буду. Вам теперь всё позволено. Это развращает. Сумеете преодолеть искушение, тогда и благодарите. А чтоб вам лучше думалось, на каждый случай недостойный бойца - суд чести. Это ни трибунал. Это хуже. Казнить не будем, а из бойцов выгоним, если не по чести.

Недовольство сельского общества грубым с ним обращением казалось очевидным, да результат оказался противоположным очевидности. На другой день чуть не вся молодёжь пришли записываться в добровольцы. И даже Иваныч со всей своей командой. Николай отвёл его в сторону для отдельного разговора:

– Ты сам просил не брать твоих парней?

– Просил.
– согласился Иваныч.
– Но вчера на площади я чувствовал, что мы неправильно стоим, не на той стороне стоим. Ты вчера до печёнки всех достал. Я не знаю, прав ты или нет. Это как посмотреть. У нас всё через "как посмотреть". Короче, если с кем за компанию помирать, так уж с тобой.

– Да нет, поживём ещё.
– Николай задумался.
– Мне бы тех, кто есть, прокормить и обустроить. Пока генеральские склады выручают. А дальше, что? Попросил Медпункт для детей оборудовать, так мне счета нарисовали, как дворец построили.

– Образуется! Мы сами себя прокормим. И на хлеб хватит, и на масло.
– ответил Иваныч и усмехнулся: - Терпеть не мог военную службу! И на тебе! Принимай пополнение командир.

Если бы Николай заранее писал свои речи, то они бы у него не получались. Он говорил, что думает и предлагал подумать слушающим:

– Вы свободные люди. Вы сделали свой выбор. Я надеюсь, что вы разумные люди и выбор ваш от ума, а не от глупости. Не забывайте об этом ни на минуту. Уважайте свой выбор. Уважайте себя. Ваша служба их под палки мне не нужна. Остальное вам объяснят ваши новые товарищи. Я не оговорился, вы их давно знаете, но советую познакомиться заново. Должен вас огорчить, не все сразу будут зачислены в бойцы. Часть из вас станет волонтёрами. Волонтёр тоже боец, только гражданский. На будущее - путь в бойцы только через волонтёрство.

Волонтёры носили оружие и военную форму с эмблемой на правом рукаве, бойцы - на левом. Волонтёры участвовали во всех общих мероприятиях, проходили обучение. Их привлекали для несения караульной службы, когда бойцы были на боевом выезде. Медпункт и столовая перешли на попечение волонтёров. Если учесть, что они, впрочем, как и большинство бойцов, не отказались от выполнения своих обязанностей в общинах, то времени на всё про всё хватало еле-еле.

Мать, узнав о результатах очередного исхода в бойцы доброй половины сельчан, устроила Николаю сцену:

– А работать, кто будет?! Или нам манна с неба падает? Да ещё и пальцем никого не тронь. Цацы какие! Они первосортные, а мы говно! Хочешь всех себе подчинить? Не выйдет! Я вас, блядей, насквозь вижу! А уж бог и подавно!

Вопреки воплям Матери её первыми и лучшими помощниками стали волонтёры. Справедливо сказать, что доставалось от неё не только Николаю. Узнав о счетах за Медпункт, она взяла самый наглый счёт и явилась к наглецу:

– Ешь, падла, или задушу!

Съесть виновник не съел, но, от греха подальше, долго, наглядно тщательно жевал. Что за жизнь? Одни монстры вокруг!