Чтение онлайн

– Да не о нас речь!
– с досадой сказал Иваныч.
– По земле границу провести можно, а вот по душам людским... Нам только гражданской войны в отдельно взятой деревне не хватает!

– Расстрелять смутьянов, пока далеко не зашло.
– предложил Молчун.
– Они у меня давно не примете.

Николай отрицательно покачал головой:

– Не сейчас!

Несмотря на позднее время, новые капиталисты провели свой сход. Понимая, что Никита не будет говорить с собранием, они выбрали трёх представителей для переговоров и не стали откладывать до утра.

– А чего вы ждали?
– спросил Никита у бизнес-депутации: - Вы недовольны, я с вами не согласен, но не собираюсь вас принуждать. Найду других. Вы хотите демократии, справедливости, равенства и братства. Ищите, может, где-нибудь и найдёте. Но не у меня. Я помог вам вылезти из дерьма. А вы воруете у меня и думаете, что я об этом не знаю. Честный бизнес - это фантастика. Я не об этом. Вы правильно боитесь. Закон вам нужен, чтобы безнаказанно воровать.

Утром посетители к Коменданту уткнулись в бумажку на двери с надписью: "Все на хуй!". Николай приказал со словами: "Заодно и отдохнёшь, а то на тебе только ленивый не ездит".

Бойцы и волонтёры своеобразно решили проблему трудного выбора: они привели близких, любимых, друзей с пожитками в недостроенный военный городок, от чего он стал похож на цыганский табор.

Арендаторы личной земли Правителей собрались на пустыре, готовые подписаться под чем угодно: сейчас каждый день дорог для будущего урожая, а работа встала.

Старатели, которые обычно громче всех стенали от произвола Правителей, крутили пальцем у виска, показывая сельчанам своё отношение к происходящему: зажрались сельчане, с жиру бесятся, не понимают своими куриными копчёными мозгами, что без Правителей от них тут уже и помину бы не было. Быстро до удивления к хорошему привыкли, раз ценить перестали.

На торговой площади образовалось два очага взаимно исключающей пропаганды. На одной стороне Мать со своими приверженцами, на другой - Кирилл. Но люди пришли не речи слушать, а понять, что делать? Исход бойцов со товарищами напугал: значит, убивать будут!

– Хватит уже терпеть!
– взывал к гражданам картинно бородатый мужичок в театрально крестьянской одежде, которую именно из театра старатели и привезли, но сказали, что из старообрядческой деревни, откуда бы ей, правда, взяться в здешних местах?
– Блядство, содомия, педофилия, проституция, наркомания! Это лицо Правителей! Мы что, не мужики?! Не позволим больше педику и его подстилке нами командовать!

– Люди, вы ополоумели!
– красивый, мощный голос Кирилла не нуждался в особой акустике, чтобы его услышали.
– Мы шли сюда втроём. Нас ограбили, хотели пустить на кровь, продать в рабство... Всего не расскажешь. Дошёл я один. Я слышал, что есть село Царёво, в котором люди живут, а не выживают. И я увидел... Я увидел, то что почти не встречалось даже в прошлой жизни. Я увидел среди сельчан счастливые лица. Не может быть, сказал я себе! Я хочу быть членом общества, в котором есть счастливые люди. А что оказалось? Вы готовы убивать своих бойцов, которые обеспечивают порядок, которые проливают за вас кровь. Вы поносите людей, которые не навязывались вам в Правители, помойными словами. Ваши лица искажены мракобесием, злобой и ненавистью.

Сельчане как-то само собой в будничных хлопотах перестали носить оружие: пистолеты, автоматы, винтовки лежали дома, а раньше и до ветра с собой брали. "Раньше" вернулось: митинговая площадь пестрела разномастным оружием. Из-за чего началась драка, неизвестно. Может, из-за старых обид, никакого отношения к митинговым страстям не имеющим. Часто происходит именно так, а потом задним числом подводится идеологическая подоплёка. Личная неприязнь сильнее политического противостояния, иной раз политическое противостояние только из неё и вытекает. Двое дерущихся стали затравкой общей брани с поножовщиной. Закончилось перестрелкой в основном в воздух, но, к сожалению, не только так. Перестрелка в хаосе драки - безумие, или провокация, но без вариантов сигнал, что пора делать ноги. Кто и за что дрался, непонятно, поэтому говорить о двух сторонах стычки можно лишь условно. Неизбежной жертвой конфликта стала торговая площадь. Её разгромили так, что приходило на ум: драка - лишь повод для грабежа.

"Свои" принесли раненых Самуиловичу, "чужие" принципиально лечили сами, хотя он предложил свою помощь. Будь это вчера, не поверил бы, а это сегодня. Когда люди настоящие?

Через несколько часов, уже смеркалось, к КПП лагеря подошла группа человек из двадцати с Кириллом во главе. Их встретил Детина, которому сообщили о приближении народа.

– Правителей зови!
– потребовал Кирилл.

Детина глубоко вздохнул, мол, уже бегу, разве не видишь?

– Тогда бумагу давай! Подписывать будем!
– уверенно о чём-то своём сказал Кирилл.

Бумага - это серьёзно, явно не в компетенции Детины. Он кивнул рядом стоящему бойцу:

– Доложи!

Боец рванул с места, как на стометровку. Детина не любил, когда бойцы выполняют приказы вразвалочку. Свою команду он бегать не заставлял, но за медлительность мог по уху врезать.

Перед Правителями люди почтительно склонили головы. Это что-то новенькое! Кирилл научил. Уважаешь человека, так не стесняйся, прояви уважение. Это дураку глупость мешает, а он думает, что гордость. Других уважаешь, себя уважаешь.

– Давай те бумагу с вашими правилами, мы под них подписываемся!
– объяснил Кирилл.

– Не в подписях дело, в поступках.
– ответил Николай.

– А как своих от чужих отличить?
– удивился Кирилл.
– Ждать, пока нож в спину воткнут?

– Да, нет у нас никакой бумаги.
– признался Никита.
– Некогда законы писать.

– Понятно... Это другое дело.
– согласился Кирилл.
– Не хотите быть нашими Правителями и не надо. Даже лучше. Мы с вами, вы с нами. Вместе веселее. А отличку мы придумаем.

Тяжёлый на формулировки Детина смотрел на Кирилла с обожанием: лучше не скажешь, хоть в камне высекай!

С утра к Правителям примчался Ванюшка и потребовал:

– Идите в Село!

Правители смотрели с тревогой: что там опять?

– Да, нет! Мы с вами, вы с нами. Вместе веселее.
– радостно выпалил Ванюшка.

Веселее некуда! Что ни день, то обхохочешься!

В Селе Правителей ждали: Ванюшке они не откажут. Безумие последних дней вымотало. Хотелось вернуться к привычной жизни, но от неё пшик остался: начали за здравие, кончили за упокой. Бузотёрство одно. Правители тоже хороши - в бутылку полезли! Но правда за ними: каждый хочет, как он дрочит! Правители действительно никому ничего не должны. Идти теперь на поклон - муторно, а не пойти - беда. Предложение Кирилла сначала не поняли: игра слов какая-то! А ведь дело предложил! Так и сказать: мы с вами, а там будь, что будет, хуже, чем без вас, всё равно не будет. Определяться надо, а не из-за угла дубиной махать. Как быть? Снова сход устраивать? И, непременно, с поножовщиной и перестрелкой! Где "беленькие", где "чёрненькие", хрен поймёшь! Дети подсказали: нарисовали на медпункте знак Птицы.

Правители въехали в Село как в галерею одного персонажа: на стенах домов, на заборах нарисованный с разной степенью неумелости Парень! И надписи: "Мы с вами, вы с нами. Вместе веселее". Парень с удивлением смотрел на заборных уродцев, кого-то ему напоминающих. Ночью в потёмках самодеятельные художники перестарались и с краской, и с размерами. Получилось и весело, и грустно. Отсутствие единого порыва к примирению, говорило об искренности надписей: попадались дома с вывешенными чёрными флагами. Много позднее протестной символике припишут якобы изначально заложенный в ней символизм. На самом деле, чёрная тряпка - самое простое, что нашлось под руками.