Чтение онлайн

Даже закоренелый, заслуженный атеист Иваныч, дрогнул от яростного удара по религии:

– Один умный человек сказал... Не помню дословно. Легко быть безумцем, легко быть еретиком. Легче лёгкого поддаться любому из поветрий, но избежать их - истинный подвиг, от которого захватывает дух.

Николай смотрел вопросительно.

– Ты хочешь убить бога?
– спросил Иваныч.

– Нет.
– ответил Николай.
– Как можно убить то, чего нет? Я хочу убить конкретные религии. Человек сам по себе склочное животное, а религия только распаляют вражду между людьми. Не может быть свободным человек, который верит в непорочно зачатого бога искупителя. Он раб божий, человек подпалочный. Его разум либо безнадёжно извращён, либо он глупец.

– Так, ты хочешь освободить людей из божьего рабства!
– не скрывая иронии, удивился Иваныч.

– Нет.
– усмехнулся Николай.
– До такой степени я ещё не обезумел. Я буду уничтожать рабов этих религий, как поганые сорняки, как инфекцию. У религиозного человека мозг физиологически работает иначе, чем, например, у тебя. Поверь на слово специалисту. Религиозный мозг - сломанный мозг, его невозможно починить. Религиозность - тупик разумности. Поэтому другие разумные расы не считают нас ровней.

– Успокоил.
– почти серьёзно сказал Иваныч.
– Твоё право, твоя власть. Но я не сторонник крайностей. Крайности имеют свойство сходится. Религиозный фанатизм, как и твой фанатизм, как любой фанатизм - это меня одинаково пугает.

– Клин клином вышибают.
– возразил Николай.

– Слушаюсь, командир!
– закончил, опустившийся на уровень прибауток, разговор Иваныч. Он сказал, Николай услышал. Может, задумается, что религиозность - это фундаментально, её никаким клином не вышибешь и не убьёшь. Уничтожение одного всегда рождение другого. Можно только заменить одну религию на другую. Например, на веру в Собирателя и Хранителя. Скорее всего, тем и кончится. Иваныч не стал бы возражать. А он при них как апостол атеистический. Ещё бы знать, что новое начало, а что начало конца?

Всю свою сознательную жизнь боровшийся с Религией, в отсутствие религии Иваныч почувствовал себя одиноко. Он не находил объяснения этому чувству, оно его пугало необъяснимостью. В известном смысле, неверие в бога - это тоже религия: вера в то, что бога нет. А раз бога нет, то и верить, и не верить не во что. Раньше в контексте крестов, церквей, мечетей и синагог эта казуистика отступала на второй план и не мешала разоблачению поповских нелепостей. Но существовала Высокая Вера, не имеющая ничего общего с суеверностью простого народа, который склонен к хороводам и оргиям, и совсем не склонен к богословию, а поклонение богу - лишь обычай, да свод кажущихся очевидными правил. Закрыв Библию, которую считал нагромождением нелепиц, Иваныч открыл для себя религиозную философию и попал в ловушку интеллекта: порой ему казалось, что он меньший атеист, чем достопочтимые авторы. К слову сказать, церковь своих философов не жалует и не напрасно. Иваныч считал, что в схватке с Религией Николай не прав, что вместе с водой он выплёскивает ребёнка и неизбежно проиграет. Попытался поговорить об этом с Никитой.

– Прямые, непосредственные предки человека - это падальщики, трупоеды, некрофаги и каннибалы в одном флаконе. Так вот они охотились на самом деле. Адамы и Евы... Когда ничего не находилось, съедали соплеменника. Самым большим лакомством считался и считается мозг. Хотя, предпочтения разные: японцам нравилась сырая печень, которую они в живую вырезали у пленных американцев. Таков и бог, раз сотворил нас по своему образу и подобию. Как тебе такая религия? Думаешь, что-то сильно изменилось с тех пор? Ты просто не знаешь. Раса самопожирателей -это название людей у не братьев по разуму. По нашему разуму за братьев нас считать не хотят.
– Никита мог сказать и больше, но не стал: хранители знали истинную историю человечества, которая для обидчивого человечества оскорбительней дальше некуда, даже атеист Иваныч не поверит и сочтёт за сумасшедшего.
– Человеческая история - история безумия. Человек - демонстрация формулы абсурда, который он пытается осмыслить. Религия... Райский сад! Царство небесное! Ужас!

Оторопевший Иваныч не мог ничего ответить. Он готовился рассказать, объяснить... Такого Никиты Иваныч ещё не видел. А Никита ли это? Его тон, его слова, его неподдельная уверенность... Дальше произошло странное. Слух будто пропал, и слова Никиты звучали в голове Иваныча. Потом это прошло и забылось, и то, что сказал Никита, тоже забылось.

– Ты чувствуешь противоречие. Чувство всегда противоречиво.
– продолжил Никита: - Есть противоречие, есть чувство, а на нет и дел нет. Не принимай близко к сердцу. Хочется ему с религией пободаться, пусть бодается.

Никита дал себе слово не пользоваться приёмами хранителей, но Иваныч ему симпатичен, а о религии уже на пулю наговорил. Теперь успокоится. А то выбрал время! Чуть к праотцам-людоедам не отправились, а ему религию жалко.

То, что Мать нашла исполнителя гнусного плана, зная, где искать - это повод сокрушаться, в расследовании он не нуждается. Как армейская взрывчатка попала в Село - тоже не тайна за семью печатями. Видео, которое перехватила Королева, из одного источника. В Селе живёт агент крестов. Вероятно, пояс предназначался для Матери, но её перестали пускать в лагерь. Агент умён, он правильно сыграл на противоречиях сторон. У Матери в последнее время в силу её гиперактивной проповеднической деятельности, было столько контактов с разными людьми, что вычислить врага маловероятно.

– А если...
– Николай не знал, как это назвать.
– В головах покопаться.

– У всей деревни?
– с испугом спросил Никита и твёрдо отказался: - Чаще потом сходят с ума, чем остаются в норме. А я-то уж точно свихнусь. Сколько у людей в голове всякого дерьма... Ужас!

В тоже время, примерно в часе езды от Села и получасе пешком по лесу, в добротно отрытой, по-военному устроенной землянке, пожилой сельчанин в присутствии двух офицеров крестов смотрел со слезами в глазах на монитор видеосвязи.

– Папочка, когда ты меня заберёшь?
– молодая девушка молитвенно сложила руки.
– Забери, пожалуйста. Сделай, как они просят.

– Я стараюсь, доченька.
– объяснял сельчанин.
– В этот раз не получилось. Потерпи ещё немного.

***

Владу повезло. Отделался сильным сотрясением мозга и небольшим смещением шейных позвонков. Жёсткий воротник на шею, терапия и постельный режим. С удовлетворением отметив улучшение в состоянии бодрящегося больного, Самуилович, не предполагая на что нарвётся, сказал дежурную фразу:

– До свадьбы заживёт!

– Тогда скоро!
– уверенно заявил Витя: - Мы поженимся.

В прошлом ярый противник однополых браков, Самуилович оказался в сложном положении, а если учесть возраст одного из брачующихся - то и вовсе в тупике:

– Витюша, дорогой, а тебе не кажется, что ты торопишься? Дело ответственное. Всё обдумать надо. Николай и Никита и те... ещё свои чувства проверяют.

– Ничего они не проверяют.
– не согласился Витя.
– Что там проверять? Они помрут друг без друга.

Перспектива скорой женитьбы и Влада застала врасплох, он растерянно моргал.

– А ты что, против?
– Витя настороженно смотрел на своего избранника.

– Дай человеку выздороветь!
– пришёл на помощь Самуилович.
– Ему волноваться нельзя. Это у него от радости. Не приставай, а то доведёшь больного до кровоизлияния...

Витя согласно кивнул головой. Влад хорохорился, но действительно не чувствовал себя хорошо. А Самуилыч смотрел на влюблённого мальчика и думал о своём предубеждении, об обусловленности прошлым. Иные времена, иные песни! В новом мире жизнь может оказаться такой короткой, что нужно торопиться быть счастливым.