Загадка Розуэлла
Шрифт:
Рассказ Уитмора-младшего подтверждают уже знакомые нам журналист Фрэнк Джойс и партнер Уитмора Джордж Роберте.
— Нас предупредили, что мы имеем сутки на поиски другой работы, потому что радио у нас больше не будет,— сказал Роберте.
Похоже, что все понимали: некто наверху, посылавший предупреждения, не шутил.
И опять загадка: как в Вашингтоне узнали о намерениях Уитмора передать по радио интервью с Брейзелом? Конечно, это мог рассказать и сам Брейзел во время вторичной обработки на базе. Впрочем, что ломать голову: раз узнали, значит, кто-то сообщил.
Известны некоторые детали и о восьмом самолете с таинственным грузом. В рейсе участвовали майор Эдгар Скелли, восемь членов экипажа и четверо из военной полиции. Полагают, что этим рейсом вывезли два трупа, но это вполне мог быть и один. Или даже что-либо иное, связанное с находкой, хотя на наличие какогото невероятно ценного груза указывает ряд необычных деталей. Один из членов экипажа, Роберт Слашер, рассказывает:
— Я проходил службу на розуэллской базе ВВС с 1946 года по 1952-ой. 9 июля 1947 года занимался загрузкой Б-29, который отбуксировали на площадку бомбового вооружения. Там находился ящик, который мы поместили в передний бомбовый отсек. Ящик охраняли четверо вооруженных солдат из ВП. Размеры ящика составляли примерно метр двадцать в высоту, полтора в ширину при длине в три с половиной метра. Вылетели из Розуэлла в Форт-Уэрт около 16.00.
(Почти в то же время в воздух поднялся девятый самолет. На борту находился Фрэнк Кауфман, и летели они на базу ВВС Эндрюс (вблизи от Вашингтона). По словам Кауфмана, на борту были тела [137] . Вероятно, два.)
— Летели на низкой высоте, около 4000-5000 футов (1200-1500 м), — продолжает Слашер.— Обычно летали на высоте 25000 футов (7500 м), и кабина герметизировалась. На этот раз летели низко, так как солдаты из ВП находились в бомбовом отсеке с ящиком.
137
Randle, Kevin, Schmitt, Donald: The Truth About The UFO Crash at Rosweil, M.Evans and Company, New York 1994, p. 52.
В Форт-Уэрте нас встречали шестеро, в том числе трое из ВП. Ящик погрузили на платформу и отбуксировали.
Люди из их ВП уехали с ящиком. Среди встречавших были майор и старший лейтенант. Один из шестерых работал в похоронном бюро, он оказался школьным товарищем одного из членов нашего экипажа, лейтенанта Феликса Мартуччи.
Возвращаясь в Розуэлл, захватили Джесси Марсела, который провел ночь в Форт-Уэрте. Майора Марсела подвезли к самолету на джипе. Мы пробыли там около 30 минут и полетели обратно в Розуэлл.
Возвращались на высоте выше 20000 футов, и кабина была загерметизирована. Только вернувшись в Розуэлл, мы ясно поняли, что содержимое ящика было засекречено. Ходили слухи, что в нем находились обломки с места катастрофы. Были ли какие-нибудь трупы — я не знаю. Ящик был выполнен по специальному заказу, и никаких отметок на нем не было.
Полет был необычным: мы полетели с грузом и тут же вернулись. Какой-то поспешный рейс, так как обычно о полете мы узнаем накануне. На оба конца у нас ушло три часа пятнадцать минут. И в Розуэлл вернулись засветло. Лейтенант Мартуччи сказал: «Мы сотворили историю» [138] .
138
Свидетельские показания Роберта Слашера, 23 мая 1993 года.
Robert A. Slusher. (Affidavit, 23.5.1993): «I was stationed at the Roswell Army Air Field from 1946 to 1952.
On July 9. 1947, I boarded a B-29 which taxied to the bomb area on the base to get a crate, which we loaded into the forward bomb bay. Four armed MPs guarded the crate, which was approximately four feet high, five feet wide, and 12 feet long. We departed Roswell at approximately 4:00 PM for Fort Worth note 3. Maj. Edgar Skelley was the flight operations officer.
The flight to Ft. Worth was at a low level, about 45,000 feet. Usually we flew at 25,000 feet, and the cabin is pressurized. We had to fly at a low level because of the MPs in he bomb bay.
On arrival at Fort Worth, we were met by six people, including three MPs. They took possession of the crate. The crate was loaded on to a flatbed weapons carrier and hauled off.
Their MPs accompanied the crate. One officer present was a major, the other a 1st lieutenant. The sixth person was an undertaker who had been a classmate of a crewman on our flight, Lt. Felix Martucci. Major Marcel came up to our plane in a jeep and got on board. We were at Ft. Worth about 30 minutes before returning to Roswell.
The return flight was above 20,000 feet, and the cabin was pressurized. After returning to Roswell, we realized that what was in the crate was classified. There were rumours that they had carried debris from a crash. Whether there were any bodies, I don't know. The crate had been specially made; it had no markings.
The flight was unusual in that we flew cargo and returned immediately. It was a hurried flight; normally we knew the day before there would be a flight. The round trip took approximately three hours, 15 minutes: It was still light when we returned to Roswell. Lt. Martucci said, «We made history"».
Джесси Марсел прилетел в Розуэлл около восьми вечера и сразу направился в кабинет к Кэвитту.
— Покажите мне отчет по этому делу,— попросил он.
— Не имею права,— ответил Кэвитт.— К тому же вам это и не нужно.
Это уж было слишком! Два дня назад они ползали вместе по полю, собирая неизвестно что... И вдруг выясняется, что ему «это и не нужно»! Да и кто его поучает? Сам Кэвитт на базе всего лишь несколько дней и уже решает, что нужно, а что не нужно!
— Я хочу знать, в конце концов, я старше вас по званию,— Марсел использовал свой последний аргумент в выяснении отношений.
— Прошу понять меня правильно, и если вы не согласны, то урегулируйте, пожалуйста, этот вопрос напрямую с Вашингтоном [139] . Разговор был окончен. Чувство обиды осталось навсегда. Руководство ВВС не учло человеческий фактор, полагая, что сиюминутный жесткий приказ решает все проблемы кардинальным образом. ЭТО БЫЛО САМОЙ БОЛЬШОЙ ОШИБКОЙ В РОЗУЭЛЛСКОЙ ОПЕРАЦИИ.
139
R/S, 1991; R/S, 1994. Но Кэвитт мог не беспокоиться об иерархии, поскольку контрразведка, к которой он относился, отдавала ему приказы не из Форт-Уэрта (штаб-квартира 8-ой воздушной армии) , а с базы Кэртлэнд около Альбукерке, (R/S, 1991, pp. 59-60).
Удрученный таким неожиданным поворотом событий, Джесси Марсел вернулся домой и сказал жене и сыну, интересовавшимся дальнейшей судьбой обломков, чтобы они никогда никому ни единого слова... Они ничего не видели, потому что ничего и не было...
10 июля 1947 года, четверг
В «Розуэлл Дэйли Рекорд» появилась официальная версия интервью с Брейзелом. Причем редактор газеты расставил восклицательные знаки там, где уж совсем, как говорится, ни в какие ворота не лезло.
«По словам Брейзела, 14 июня он и его восьмилетний старший сын Верной находились в семи-восьми милях от центрального дома на ранчо Фостера, которым он управляет, где они наткнулись на большой участок ярких обломков, представлявших собой куски резины, фольги, обрывки довольно плотной бумаги и палочки.
В это время Брейзел спешил обойти свою территорию и не обратил на это особого внимания. Но он отметил виденное, и 4 июля его жена, Верной и четырнадцатилетняя дочь Бетти пошли на этот участок и собрали довольно много обломков (!). На следующий день он впервые услышал о летающих дисках и подумал, не являются ли найденные куски остатками одного из дисков? В понедельник (!) [на самом деле в воскресенье.
– Б.Ш.] он приехал в город, чтобы продать шерсть (!), и раз уж приехал, то отправился повидать шерифа Джорджа Уилкокса, которому вроде как по секрету сказал, что нашел, вероятно, летающий диск.
Уилкокс связался с розуэллской авиабазой, и майор Джесси Марсел, да еще один человек в штатском проводили его домой, там подобрали оставшиеся куски «диска» и попытались в доме собрать его воедино.
По словам Брейзела, ничего у них не вышло. Тогда они попытались сделать из этого материала воздушного змея (!), но не сумели состыковать куски.
Затем майор Марсел отвез подобранное в Розуэлл, и больше Брейзел ничего об этом не слышал до тех пор, пока все не заговорили о том, что он нашел летающий диск (!).
Брейзел сказал, что он не видел, как это падало с неба, не видел и подлинную его форму, а застал уже все в покореженном виде, поэтому не знает, какого размера и какой формы это могло быть, но думает, что шириной в столешницу (!).
Шар, который нес это, если именно таким образом совершался полет (!), мог иметь метра четыре в длину, исходя из пространства, где он сел. Резина дымчато-серого цвета оказалась разбросанной на участке диаметром в 180 метров (!).
Когда обломки — фольга, бумага, лента и рейки были собраны, получился пакет длиной в 1 метр и толщиной в 20 сантиметров. Из собранной резины получилась куча сантиметров 50 на 20. Он думает, что в целом весило все это около двух с половиной килограммов.