Чтение онлайн

Нет, и Бланчард не был самоубийцей, диктуя текст сообщения для печати. Да и о какой ошибке можно было бы говорить? Мы уже упоминали, что 5 июля фермер Ш.Кэмпбелл нашел на своей земле шар-зонд, никаких трудностей в опознании зонда не возникло ни у него, простого фермера, ни в редакции местной газеты, где этот зонд пролежал некоторое время. И не требовалось никакой экспертизы: зонд — он и есть зонд, даже если к нему цепляют уголковый отражатель из фольги! Бланчард не был самоубийцей, как, впрочем, не был им и Джесси Марсел. Можно предположить, что план действий, разработанный кем-то, владевшим всей информацией и, следовательно, видевшим всю возникнувшую проблему в совокупности, а не только маленькую розуэллскую деталь, требовал кратковременного, но весьма серьезного раздувания сенсации вокруг ранчо Брейзела. Но зачем? Не потому ли, что Уильям Брейзел уже растрезвонил соседям о своей находке, журналист Фрэнк Джойс тут же сообщил об этом по радио, знает шериф, члены его семьи и помощники? Ситуация вышла из-под контроля, и требовалось немедленно отвлечь внимание вездесущих газетчиков от какого-то иного места, где мог лежать и сам неопознанный объект. А если там еще и члены экипажа? Но через пять-шесть часов после появления в средствах массовой информации заявления о находке летающего диска проблема была решена, и последовало опровержение, превратившее Бланчарда, Марсела, да и все руководство единственной в мире базы ВВС с атомными бомбардировщиками в последних дурней. Впрочем, приходится чем-то жертвовать, если этого требуют какие-то высшие интересы. Ну, а уж следующий шаг был стандартным: всем вольным или невольным очевидцам происходившего заткнули рты. Без церемоний. По-хамски. Абсолютному большинству — навсегда. Нескольким — очень надолго. Но создается впечатление, что самая большая ошибка была допущена именно здесь: кое-кто не забыл незаслуженной грубости со стороны начальства и она не давала им покоя в течение десятилетий. Эта оставшаяся камнем на сердце обида да желание реабилитировать себя в глазах детей и явились причиной утечки информации. И действительно, неужели Джесси Марселу хотелось бы остаться в памяти своего единственного сына олухом, принявшим обычный шар-зонд с привязанным куском фольги за неопознанный летающий объект, прилетевший из глубин Вселенной? То же самое можно сказать и о Дюбоузе. Создается впечатление, что и он навсегда сохранил чувство досады, считая, вероятно, и себя, начальника штаба, способным на нечто большее, чем «организуй самолет» и «никому ничего не говори». Не это ли чувство досады приведет полковника к тому, что в будущем он заговорит? Кто-то не подумал об этом достаточно серьезно в 1947 году. Генерал Томас Дюбоуз начал рассказывать в 1990 году, а в 1991-ом подписал свои показания, заверенные надлежащим образом.

Шло время, фотографии генерала Рэми и Джесси Марсела с кусками зонда и уголкового отражателя служили дезинформаторам верой и правдой.

Имеется, однако, документ, и не просто так, кем-то составленная бумажка, а телетайп ФБР, показывающий, что пресс-конференция была спектаклем, а полет на базу Райт-Филд никем не отменялся.

(Мы уже говорили, что ФБР официально не участвовало в розуэллской операции, но, понимая, что спецагенты Федерального бюро расследований не могут не заметить странной суматохи и передвижений в районе Розуэлла, служба генерала Рэми пыталась рассказывать байки не только журналистам, но и сотрудникам ФБР, которые, как видно из телетайпа, не поверили преподнесенной им версии, а что касается якобы отмененного, но в действительности улетевшего самолета, то похоже, что у ФБР были свои независимые каналы для проверки, когда, откуда и куда летают военные.) Телетайп, о котором идет речь, был послан 8 июля в 18.17 из местного отделения ФБР директору Федерального бюро расследований Эдгару Гуверу и руководителю отделения в Цинциннати (РО).

Отправление этого сообщения из местного отделения ФБР в 18.17 означает, ЧТО ОНО БЫЛО ПОСЛАНО ЕЩЕ ДО НАЧАЛА ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИИ! И в ФБР уже знали, что самолет с загадочными обломками улетел дальше, на базу Райт-Филд! То есть в Форт-Уэрте этих кусков уже не было. А по словам Марсела, их (тех нескольких небольших, которые он принес с собой из самолета) не было уже у Рэми к приходу фотографа в 17.45. И это понятно: обломки требовалось снова упаковать и доставить на улетавший в центр самолет, в который уже перенесли все остальное. Выходит, что из найденного фермером Брейзелом нечего было показывать журналистам, нечего было фотографировать, и метеорологу Ньютону, опоздавшему к тому же к началу также запоздавшей пресс-конференции, нечего было опознавать. Впрочем, кое-что было — разложенные на полу обычные куски обычного зонда, припасенные для спектакля. И он их опознал. И журналисты щупали, фотографировали барахло всякое: те же куски шара-зонда да обрывки фольги.

Таким образом, благодаря вездесущим глазам и ушам ФБР и сопоставлению часов и минут рухнула легенда о пресс-конференции с осмотром найденного на ранчо Брейзела.

Поскольку мы знаем точно, что самолет с найденными обломками уже давно улетел и все с большим интересом рассматривали куски обычного зонда, особый шарм приобретает уже упоминавшаяся блистательная концовка пресс-конференции.

— Спасибо, Ньютон,— сказал генерал Рэми.— Спасибо и вам, господа. Вы видите, что все волнения возникли из ничего.

И, поворачиваясь к Дюбоузу, четко, так, чтобы слышали все:

— Полковник Дюбоуз, отмените самолет на Райт-Филд».

А В ЭТО ВРЕМЯ САМОЛЕТ УЖЕ НАХОДИЛСЯ В ВОЗДУХЕ.

Впоследствии метеоролога Ньютона «достали» исследователи. Но он-то был ни при чем: его ввели в комнату, где находились журналисты и фоторепортеры, тут же лежали куски, которые, без всякого сомнения, были поврежденными частями шара-зонда с уголковым отражателем типа «Роин-мишень». (Другая его модификация известна под названием «Роин-зонд».) И Ньютон, убежденный в своей правоте, настаивал в разговорах с исследователями на том, что элита розуэллских офицеров, имевших допуск ко всему, связанному с атомной бомбой, должна была немедленно идентифицировать показанные ему куски, так как это был обычный шар-зонд.

В 1979 году Ньютон скажет У. Муру, что ему доводилось запускать тысячи подобных шаров-зондов и что увиденное им тогда, в 1947 году, было тем же самым.

Мур: — Но почему же люди в Розуэлле оказались не в состоянии опознать зонд сами? Ньютон: — Они не могли не опознать его. Это был обычный зонд. Они должны были видеть сотни точно таких же.

Мур: — Что произошло после того, как вы опознали предмет? Ньютон: — Когда я сказал, что это зонд, меня отпустили.

Мур: — Можете ли вы описать материал? Легко ли было порвать его?

Ньютон: Конечно. Нужно быть осторожным, чтобы не порвать его. Металлическое включение придает ему вид очень тонкого оберточного материала. Он очень непрочный [111] .

Мы помним, однако, что подобранные на ранчо Брейзела куски были невероятно прочными. Майор Джесси Марсел и его коллеги отмечали именно эту удивившую их характеристику: как на столь тонком материале им не удалось оставить даже царапины! А из рассказа Ирвинга Ньютона следовало совсем иное: трудно было не оставить следов и не повредить этот непрочный металлизованный материал, применявшийся при изготовлении шаров-зондов. Это и понятно, поскольку он говорил о кусках, не имевших ничего общего с найденными на ранчо Брейзела.

(В 1994 году И.Ньютон выставит Джесси Марсела законченным дураком в интервью, записанном для «Отчета ВВС» [112] . Именно эту версию и пытаются теперь внедрить в сознание людей, ищущих правду [113] . Ньютон знает, что Марсела нет в живых, а мертвых можно «поливать» как угодно. Тут уж все перекосилось, и теперь живые «сраму не имут».

Кстати, что это за зонд, вокруг которого столько разговоров? Начиная со второй мировой войны оболочки шаров изготовлялись из синтетической резины неопрена, и надувались гелием. Затем перешли к оболочкам из полиэтилена, но в те времена это новшество встречалось довольно редко. Неопреновые шары имели не более 5 метров в диаметре до надувания.)

***

По всему видно, что к началу пресс-конференции с нестандартными ходами было покончено, и наступило время столь привычных приказов и окриков. Подобный резкий поворот в проведении операции мог означать только одно: Рэми уже знал, что в районе Розуэлла с самолета обнаружено место, где лежит сам неизвестный летательный аппарат. В зоне нет посторонних, ситуация под контролем. Теперь это знаем и мы. Известно также, что к объекту еще не подобрались.

Таким образом, все окончилось благополучно. Сенсационное заявление военных отвлекло внимание журналистов и просто любопытных и заставило их суетиться в контролируемых рамках по контролируемой дороге вокруг оцепленной фермы Брейзела. И никто не рыскал по землям, прилегавшим к ферме, в поисках самого объекта, так как военные заявили, что он уже у них в руках.

Тем временем все еще шел день 8 июля — эти нескончаемые сутки, наполненные удивительными событиями. Наступал вечер.

В 1995 году Фрэнк Кауфман впервые согласился рассказать перед камерой эпизод обнаружения разбившегося объекта. (Сюда вставлены также куски информации, полученной от Кауфмана Рэндлом и Шмиттом.)

— Это было очень поздно вечером. Мы перерезали колючую проволоку ограды (ранчо.
– Б.Ш.) и поехали в указанном нам направлении. Участок был трудным, совершенно никакой дороги.