Чтение онлайн

Первые фотографии сделал репортер газеты «Форт-Уэрт Стар Телеграм» Джеймс Бонд Джонсон. Около 17.45 фотографа ввели в кабинет Рэми, где на полу лежали какие-то куски. Было сделано четыре снимка: дважды позировал один Рэми, затем Рэми с начальником штаба Дюбоузом и наконец один Дюбоуз. Рэми сказал фотографу, что эта штука оказалась шаром-зондом. А Джонсону было все равно: раз заказали снимки каких-то кусков, так будут вам и куски. Вся процедура заняла не более десяти минут. Вернувшись к себе, фотограф разослал снимки по всему миру. И... всю оставшуюся жизнь переживал, что сделал всего четыре снимка:

— Газеты с ума посходили из-за них. Каждая хотела получить эксклюзивный снимок. Я бы разбогател, захвати с собой побольше фотопленки [106] .

Для успешного выполнения задуманного плана разработали специальный сценарий, предусматривающий «спонтанную» идентификацию разложенных на полу кусков шара-зонда непосредственно перед журналистами. Пресс-конференция была назначена на 18.00, и Джесси Марселу предстояло участвовать в ней.

(Точное время сегодня уже никто не определит, но известно, что Марсел прилетел в 17.00, фотограф Джонсон сделал снимки Рэми и Дюбоуза где-то между 17.45 и 18.00, причем Дюбоуз так и не видел подлинных кусков, привезенных Марселом, ибо он сам ходил к самолету за мешком с кусками зонда, и к моменту съемки подмена состоялась. А фотограф не видел Марсела, которого Рэми отправил в столовую, чтобы, похоже, не болтался под ногами в самый ответственный момент. Какая-то умная рука водила этот хоровод, да так, что один не встречался с другим, а другой не налетал на третьего. Журналистов пригласили к 18.00, но все началось с опозданием, пожалуй, не ранее 19.00.)

Для успеха спектакля требовался специалист-метеоролог, и пришлось сыграть эту роль дежурному по метеостанции уорэнт-офицеру Ирвингу Ньютону, оказавшемуся вовлеченным в эту историю забавным образом. И. Ньютон вообще ничего не слышал о находке в Розуэлле вплоть до 8 июля, когда около 18.00 ему позвонили и передали приказ приехать в центр.

— Не могу покинуть станцию,— ответил Ньютон,— кроме меня на станции нет ни души.

Тогда вмешался сам Рэми, не слишком заботясь о вежливости:

— Немедленно начинайте шевелить задницей и приезжайте сюда. Хватайте первый попавшийся автомобиль, в котором торчит ключ зажигания! На пресс-конференции генерал Рэми появился в окружении полковника Томаса Дюбоуза и майора Джесси Марсела, особенно интересовавшего журналистов, поскольку, судя по сообщению в газете, именно он и руководил операцией по изъятию с места катастрофы обломков летающего диска и их транспортировкой в Форт-Уэрт.

Марсел начал рассказ с прихода фермера Брейзела к шерифу и перешел к поездке на ранчо для сбора обнаруженных фермером кусков.

К этому времени подъехал Ньютон, которого встретил полковник, объяснивший в двух словах, что от него требовалось. А задача была простой: предстояло войти в помещение, где на полу лежали куски зонда, осмотреть их и громко сказать, что это такое.

Ньютона ввели в комнату и представили собравшимся шестерым журналистам:

— Ирвинг Ньютон, офицер нашей метеослужбы. А теперь, Ньютон, можете ли вы сказать, что лежит здесь перед вами? А что особенного мог он сказать, если на полу лежали подлинные куски шара-зонда и измятого уголкового отражателя? Для настоящего специалиста тут сомнений быть не могло. Ньютон не знал, что куски эти не имели ни малейшего отношения к найденному Брейзелом. Впрочем, это его и не касалось.

— Шар-зонд и радиолокационный отражатель типа «Роин-мишень»,— ответил метеоролог.

— Спасибо, Ньютон,— сказал генерал Рэми.— Спасибо и вам, господа. Вы видите, что все волнения возникли из ничего.

И, поворачиваясь к Дюбоузу, четко, так, чтобы слышали все:

— Полковник Дюбоуз, отмените самолет на Райт-Филд [107] .

Марсел стоял рядом и молчал. Да и что ему оставалось делать? Приказ есть приказ, все роли были распределены, а на его долю выпала роль идиота, перепутавшего обыкновенный шар-зонд с летающей тарелкой и поднявшего шум на весь мир.

— Генерал Рэми приказал мне ни в коем случае не разговаривать с журналистами,— сказал Джесси Марсел в 1978 году У. Муру [108] .

Сразу после пресс-конференции Рэми выступил по радио WBAP и заявил, что офицеры в Розуэлле ошиблись — найден зонд. (По другим данным, заявление Рэми было сделано еще до начала пресс-конференции, но установить сегодня точное время перехода на версию о метеорите невозможно. Хотя многое указывает, что историю с зондом ввели в обращение еще до пресс-конференции.)

Впоследствии Дюбоуза опрашивали многие исследователи розуэллского происшествия, и отчеты их сходятся в том, что все было засекречено еще 6-го, да и генерал Мак-Маллен приказал ему забыть всю историю раз и навсегда. Но как же так? Ведь на момент разговора с Дюбоузом, 6 июля, генерал Мак-Маллен еще и кусков-то не видел! Что засекречивать? Какой информацией располагали наверху, если по одному только телефонному сообщению догадались, о чем идет речь? ИЛИ НЕЧТО ПОДОБНОЕ У НИХ УЖЕ БЫЛО?

Но тогда вопрос вопросов: если понимали, что попало к ним в руки, и 6-го уже все засекретили, то, следовательно, никакого сообщения для печати, опубликованного 8 июля, быть не могло! Тем более сообщения сенсационного характера. НО ОНО БЫЛО. Неужели только из-за того, что Джойс упомянул в новостях по местному радио о находке фермером летающей тарелки? И вот именно это лишенное, казалось бы, логики развитие событий позволяет предположить, что, может, именно такого нестандартного хода и требовали интересы дела, разворачивавшегося в силу ряда неподконтрольных обстоятельств неблагоприятным образом? Вернемся еще раз к сказанному Мак-Малленом полковнику Дюбоузу 6 июля. Мак-Маллен заявил прямо и четко:

— Проследите, чтобы это было направлено мне лично и чтоб ни одна душа, ни живая, ни мертвая, об этом не знала, ни ваша жена, ни сын, никто. Понятно? Когда Дюбоуз позвонил еще раз и сообщил об отлете Кларка с кусками, привезенными Брейзелом к шерифу, реакция Мак-Маллена была резкой:

— Я не хочу ничего больше слышать от вас по этому вопросу.

И приказал соединить с генералом Рэми. Дюбоуз слышал продолжение разговора по интерфону.

— Слушайте, что бы ни представлял собой этот материал, вас это не касается. Забудьте. Никогда не упоминайте. Никому не говорите, ни в газетах, ни где-либо еще. Я прошу вас забыть это [109] .

Прямо скажем, разговор для Рэми не из приятных. А ведь он был не последней спицей в колеснице, командовал 8-ой воздушной армией! Но уже на следующий после упоминавшегося разговора с Мак-Малленом день начинает казаться, что решения принимает некто повыше, ибо диктуется заявление для печати, а Рэми начинает играть какую-то роль в разработанном Вашингтоном плане проведения операции. И, заметьте, не предотвращает передачу сообщения для печати в газеты и на радио, как этого требовал Мак-Маллен,— да для этого хватило бы одного телефонного звонка Бланчарду! Нет, Рэми готовит опровержение с целой театральной постановкой! Похоже на абсурд. Но послужной список Рэми свидетельствует, что заниматься ерундой и распространять сплетни — это не в его духе.