Чтение онлайн

MJ-4 — начальник Управления материально-технического обеспечения ВВС генерал-лейтенант Н.Туайнинг (1897-1982), одна из ключевых фигур в руководстве розуэллской операцией. 23 сентября 1947 года Туайнинг подписал уже известный нам один из самых интересных из доступных на СЕГОДНЯ НИКЕМ НЕ ОСПАРИВАЕМЫХ ОФИЦИАЛЬНЫХ ВОЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ [206] , касающихся технических характеристик, отмечаемых при наблюдениях НЛО в воздухе.

«Рекомендуется,— читаем в последних его строках,— чтобы штаб ВВС отдал распоряжение о приоритете, о засекречивании темы и о кодовом наименовании...» На следующий день, 24 сентября 1947 года, Трумэн встречается с Бушем и Форрестолом. Не просматривается ли здесь согласованность действий, особенно если учесть, что тандем Буш-Туайнинг считается основной движущей силой проекта MJ? (В последующем Туайнинг был начальником штаба ВВС и возглавлял Объединенный комитет начальников штабов.)

Пятую ступеньку занимает начальник штаба ВВС генерал Хойт Ванденберг (1899-1954), по служебным параметрам в то время опережавший Туайнинга, уже возглавлявший Центральную разведывательную группу (ЦРГ, предшественницу ЦРУ), но стоящий в списке ниже Туайнинга. Осенью 1948 года X.Ванденберг отверг представленную ему «Оценку ситуации», выполненную в рамках проекта по изучению НЛО «Знак» с выводом, по которому НЛО определялись как межпланетные космические корабли. В результате от этой «Оценки ситуации» не осталось и следов. Неоднократно высказывалось мнение, что отчет уничтожен, дабы официальная точка зрения о внеземных космических кораблях не получила огласки в военных кругах и не повлекла бы за собой ненужные разговоры, в которых могли бы всплывать время от времени розуэллские или иные события того же плана.

Шестой — доктор Д.Бронк (1897-1975), нейрофизиолог и биофизик. Сын выходцев из России. Во время войны координатор исследований в области медицины при генштабе ВВС. В 1945 году назначается членом Комитета научных советников, а в 1947 году входит в Комитет научных советников Комиссии по атомной энергии. Одновременно с этим является президентом Национального совета по научным исследованиям (1946— 1950). В июне 1948 года входит в Национальный комитет по аэронавтике. Президент Университета Дж.Гопкинса (1949-1953), президент Рокфеллеровского института медицинских исследований (1953-1968) и президент Национальной академии наук США (1950-1962). Отметим, что основным интересом Бронканейрофизиолога были заболевания мозга, вызванные полетами на больших высотах. После смерти Бронка весь его архив хранится в Рокфеллеровском институте. Д.Бронк был известен своей педантичностью и методичностью, заполнял регулярно дневник, покупавшийся каждый год в одном и том же магазине, чтобы все тетради были одинакового формата и оформления. Хранил всю переписку, заметки и, конечно же, всегда проставлял даты. Знакомство с его архивом удивляет и восхищает исследователей. Все на своем месте. Все. кроме дневника за 1947 год. И никто из сотрудников института не может объяснить этого странного провала в длинной веренице аккуратных дневников. Небезынтересно, что в Комитете научных советников Брукхэвенской национальной лаборатории при Комиссии по атомной энергии, куда Бронк был введен в 1947 году, работал и известный физик Эдвард Кондон (1902-1974), которому впоследствии досталась непростая роль главы комиссии, призванной громогласно заявить об отсутствии неопознанных летающих объектов [207] .

Седьмой MJ — Дж.Хансэйкер (1886-1984), известнейший авиационный инженер, возглавлял Совет директоров Национального консультативного совета по аэронавтике (НАКА, предшественник НАСА) в 1941— 1958 годах. (Предполагается, что на него была возложена техническая оценка НЛО.)

Восьмая ступенька занята адмиралом Сиднеем Сауэрсом (1892-1973), первым директором Центральной разведывательной группы (ЦРГ), непосредственной предшественницы ЦРУ [208] (январь-июнь 1946). После ухода С.Сауэрса с поста директора ЦРГ (по собственному желанию в связи с демобилизацией) Трумэн потребовал найти С.Сауэрсу достойную замену. Таким человеком оказался Хойт Ванденберг, занявший после летних событий 1947 года пятое место в списке MJ. Трумэн очень высоко ценил С.Сауэрса и пригласил его затем на должность специального помощника по разведке при президенте. С.Сауэрс был также исполнительным секретарем Совета национальной безопасности (1947-1950).

Девятый, Гордон Грей (1909-1982), занимал самые высокие посты в армии, в 1950 году назначен специальным помощником Трумэна по вопросам национальной безопасности, в 1951 году возглавлял засекреченный Совет по стратегической психологии при ЦРУ. (Предполагается, что в рамках MJ на него возлагалось обеспечение дезинформации относительно НЛО, организация широкомасштабного высмеивания очевидцев и подбор банальных объяснений самым сложным наблюдениям.)

MJ-10 — это уже известный нам Дональд Мензел (1901-1976), астроном и основоположник теоретической астрофизики в США, специалист по физике Солнца и плазменным процессам.

Присутствие Дональда Мензела в списке двенадцати оказалось наибольшим сюрпризом. Дональд Мензел — известный противник НЛО, «отрицатель No1», автор книг, лейтмотив которых был прост: НЛО нет и быть не может [209] . Но поначалу никто из уфологов и не предполагал, что у Мензела могут быть весьма солидные корни в разведывательном сообществе.

Сюрприз с Мензелом побудил С.Фридмана копнуть глубже и в этом направлении. И небезрезультатно: в одном из писем Джону Кеннеди, которого он лично знал, Д. Мензел напоминает, что с тридцатых годов работал для «маленькой организации, из которой выросло большое Агентство национальной безопасности», что работал в контакте с ЦРУ, информирован о самых ответственных деталях в деятельности Эйзенхауэра и людей, работавших при нем [210] .

В Агентстве национальной безопасности Д.Мензел имел допуск к документам с грифом выше, чем «Топ сикрит».

Из другого письма Джону Кеннеди мы узнаем, что Д. Мензел работал с президентом Национальной Академии наук доктором Д.Бронком в некоторых комитетах [211] .

Сомнений не оставалось: самый большой крикун о том, что НЛО не существуют, Дональд Мензел крутился в разведке и до второй мировой войны, а уж во время войны — на полную катушку [212] . И в отношении к летающим тарелкам добросовестно выполнял отведенную ему роль отрицателя. (Моя позиция: «крутился в разведке» и все упоминания о разведке не содержат в себе никакого негативного нюанса, как это стало модным у нас в России с некоторых пор. Разведка и контрразведка — очень важное и трудное дело, в котором одни «крутятся» в своей разведке, а другие из противоположной контрразведки их «раскручивают». Весь вопрос в профессионализме. И главное — не перепутать стороны.) Было также определено, что между В.Бушем и Д.Мензелом существовали хорошие отношения с 1934 года, перешедшие в дружеские, когда в самом начале войны Д.Мензел специально выучил японский язык и тут же расшифровал коды противника. Все говорит о том, что Д.Мензел — человек исключительных способностей и необыкновенной скромности, по своим данным блестяще вписывался в группу из двенадцати пожизненно назначенных членов: астроном, астрофизик, криптолог, плюс — большой опыт работы в спецслужбах [213] .

Было известно, что как раз в июне-июле 1947 года Мензел находился в штате Нью-Мексико. «В связи с работой по исследованию Солнца мне часто приходилось бывать в Колорадо и Нью-Мексико,— рассказывает он.— В самый разгар паники, начавшейся из-за летающих тарелок, я попал на базу Холломэн, возле Аламогордо, штат Нью-Мексико» [214] . (Кстати, так просто на базу Холломэн возле Аламогордо в 1947 году никто попасть не мог, изучай он хоть все солнца во Вселенной. Да еще к тому же в самый разгар паники.) Во время пребывания на базе Холломэн Мензел наблюдал за странным поведением в воздухе двух туманных дисков, которые слегка светились голубоватым сиянием. «...Я понял,— пишет Мензел,— что вижу нечто совершенно необычное, и попросил шофера остановиться. Едва мы вышли из машины, как тарелки буквально растаяли на моих глазах столь же таинственно, как и появились» [215] .

«...Мне даже в голову не пришло заподозрить эти предметы в межпланетном происхождении»,— заключает он по поводу этого наблюдения.

Примем сказанное на веру: не пришло, так не пришло. Что в подобной ситуации сделал бы ученый, знания которого позволяют отличить странные «туманные диски» в небе, загадочно ведущие себя и растаявшие в конце концов, как мираж, как радуга, от наблюдения летательного аппарата, созданного разумом, каким бы он ни был, земным или внеземным? В лучшем случае наблюдавший подобное сообщил бы об этом своим коллегам, интересующимся атмосферными явлениями, а Мензел был лично знаком со всем цветом американской науки. Что сделал бы ученый, знания которого позволяли отнести загадочное поведение «дисков» к категории неопознанных летательных аппаратов, которыми его страна не располагает? Он бы немедленно сообщил об этом военным, причем как можно подробнее. И Мензел признается: «О виденном я сообщил во всех подробностях Министерству военно-воздушных сил». (Имеется копия этого письма с забавным заголовком: «Сообщение о необычном (?) природном (?) феномене». Письмо датировано 16 мая 1949 года и хранилось под грифом «Секретно» в течение тридцати лет.)