Чтение онлайн

Как утверждает Канеман, реакции на мир эмоциональной персоны в человеке – автоматические. Они возникают без всякого специального усилия с его стороны. Среди них не только врожденные реакции, но и приобретенные. Мы появляемся на свет со способностями воспринимать окружающий мир, узнавать предметы, переключать внимание и испытывать страх. Социальные навыки и умения, которым нас обучили, например умение читать, а также способность распознавать словесные описания, что куда более сложно и требует чувства языка и определенного культурного уровня, – тоже автоматические реакции. Ассоциации также возникают в результате работы «Системы 1». Ответ на вопрос «Кто автор „Евгения Онегина”?» человек находит машинально. Продолжить фразу «Мороз и солнце…» он способен без привлечения рациональной персоны, иначе говоря, не задумываясь. Можно сказать, что такие аспекты творческого процесса, как интуитивные «озарения», возникновение метафор и ассоциаций, а также идей, не доведенных до уровня законченной теории, есть результат работы эмоциональной персоны. Информация, которую использует «Система 1», записана в ассоциативной памяти, и доступ к ней не требует осознанного решения и усилий. Мы не можем заставить эмоциональную персону внутри нас замолчать, она функционирует беспрерывно. Она является источником не только большинства наших ошибок, но и правильных решений тоже.

Именно эмоциональная система поддерживает в нашей памяти детальную картину мира. Она способна отличить уникальное явление от обычного, мгновенно подсказать, как будет развиваться ситуация, если случай рядовой, и автоматически ищет интерпретацию неожиданности. Память содержит огромное количество навыков, которые копятся в ней всю жизнь. Они разнообразны. В их число входит и навык ходить по бревну в гимнастическом зале, и навык здороваться с коллегами. Однако для того, чтобы навык закрепился в памяти, требуются повторения и обратная связь, подтверждающая правильность мышления или поведения. Благодаря такой проверке интуитивные суждения и принимаемые решения чаще всего правильны. Все, о чем мы говорили, относится к «Системе 1». Если реакции на события исходят от нее, они мгновенны и машинальны. Когда эмоциональная система не имеет готового ответа на поставленный вопрос, она в процессе поиска генерирует ответы на похожие вопросы и может «выдать» первый приблизительный ответ, который приходит на ум. Подобные реакции не случайны. Они называются эвристиками и часто приблизительно верны, но иногда ошибочны. «Система 1» быстро обрабатывает поступающую информацию, но не дает сигнала, когда ее работа становится ненадежной. Интуитивные ответы приходят на ум быстро, вне зависимости от того, верны они или нет. «Система 2» не знает наперед, насколько можно доверять «Системе 1» в каждом конкретном случае, а проверка требует дополнительного интенсивного труда и, в конце концов, часто зависит от постановки задачи. Рациональная персона в нас подключается к работе, когда действия требуют внимания и сознательного усилия, например когда нужно понять логическую структуру доводов в диалоге романа или заполнить налоговую декларацию. У «Системы 2» есть одна особенность: она выключается, как только наше внимание отвлекается. Рациональная персона берет контроль на себя в сложных случаях, когда замечает возможность ошибки в работе эмоциональной персоны; тогда она выполняет трудоемкую проверку решения или отказывается от нее.

Таким образом, «Система 2» формулирует решения и делает выбор, а также утверждает результат работы эмоциональной системы. Большая часть того, над чем рефлексирует рациональная персона, проходит сначала через автоматическую систему, однако последнее слово остается обычно за «Системой 2». Она также может опровергнуть решение, принятое «Системой 1». Кроме того, «Система 2» обычно контролирует наше поведение. Каждая из двух персон имеет свое поле деятельности, свои преимущества и недостатки; каждая по-своему ограниченна. Взаимодействие же их необходимо при решении сложных задач.

В работе Канемана затронуты также механизмы творчества. Согласно приведенному в книге определению, «творческие способности – это необычайно хорошая ассоциативная память». Канеман также установил связь между склонностью полагаться на «Систему 1» и такими свойствами, как интуиция, бодрость, доверчивость и творческие способности. С другой стороны, печаль, подозрительность и аналитический подход характеризуют индивида, часто прибегающего к «Системе 2».

Конфликт между «Системой 1» и «Системой 2» – не единственный конфликт в сознании человека, рассмотренный в работе Канемана. Открытия, сделанные Канеманом, приложимы ко многим сферам человеческой деятельности – так психолог Даниэль Канеман получил свою Нобелевскую премию по экономике. Мы продемонстрируем приложимость теории Канемана к анализу поэзии, исследуя ранние стихи и песни Окуджавы о двойниках.

Сама по себе тема конфликта между эмоциональным и рациональным началом в душе человека возникла еще в древности и прежде (как и теперь) исследовалась в рамках философии. При этом одни призывали подчинять чувства разуму, как стоик Марк Аврелий, а другие, наоборот, советовали не вступать с эмоциями в борьбу. В эпоху Возрождения Эразм Роттердамский утверждал, что «существует один-единственный путь к счастью: главное – познать самого себя; затем делать все не в зависимости от страстей, а по решению разума» [212] . Мы не беремся описать изучение конфликта между чувствами и разумом на протяжении веков в философском и литературном аспектах, в рамках разных культур и жанров: масштабы этого труда несоизмеримы с тем, что можно проанализировать и показать в одной главе книги, да это и не входит в нашу задачу. Если говорить о прямых источниках, способствовавших появлению стихов и песен Окуджавы о дуальности личности, можно назвать Жуковского, Лермонтова, Тютчева, а также обратиться к поэзии Серебряного века, и в частности к текстам Иннокентия Анненского. Анненский опирался в своем творчестве на традиции русской философской лирики Баратынского и Тютчева и произведения французских «проклятых поэтов». Объединяющим началом послужили печаль, в основном личного характера, и утонченная разработка душевных переживаний. Анненский считал, что поэтическое произведение должно оставлять читателю возможности для разнообразного толкования и таким образом пробуждать в нем различные ассоциации и эмоциональные реакции в зависимости от того, как читатель поймет текст. Задача поэта в этом случае – лишь указать направление. Анненский говорил в своей статье под названием «О современном лиризме»: «Мне вовсе не надо обязательности одного и общего понимания. Напротив, я считаю достоинством лирической пьесы, если ее можно понять двумя или более способами, или, недопоняв, лишь почувствовать ее и потом доделывать мысленно самому» [213] .

Можно смело сказать, что некоторые обсуждаемые в нашей статье стихи Окуджавы обладают этим качеством. Популярные атрибуты символизма – двойники и сны – часто появляются в поэзии Анненского. Вот отрывок из его стихотворения «Поэту»:

Тематически близки к приведенному тексту стихотворения Анненского «Двойник», «Который?», «Другому», а также переводы близких по духу Анненскому стихов французских поэтов, в частности стихотворения Верлена «Я долго был безумен и печален…» [214] .

Здесь мы рассматриваем те тексты Окуджавы, где он пишет о себе как о поэте и сосредоточен на отношениях эмоциональной и рациональной сторон своей личности. Можно сказать, что эти отношения конфликтные.

Первая песня в сборнике Окуджавы «Стихотворения», где ясно сказано о присутствии двух начал в душе поэта, – «Песенка о моей душе» [215] . Конкретная дата написания неизвестна; текст был написан между 1957 и 1961 годами.

Здесь Окуджава впервые говорит о двух сторонах своей личности, обозначая их двумя персонажами: «я» и «он», из которых «я» – скептик, «своей доброты никогда не разбрасывающий», а «он» – не находящий себе места поэт: «Он томится, он хочет со мной поделиться…». Эти двое никогда не придут к согласию. Распределение ролей в этом стихотворении совершенно очевидное и полностью подтверждает теорию о «двух персонах» Канемана.

Следующий текст, на который мы хотим обратить внимание читателя, – песня «Шарманка-шарлатанка» [216] , которой уже была посвящена отдельная глава нашей книги. Теперь мы рассмотрим эту песню с точки зрения внутреннего конфликта, описанного в ней, что не противоречит её описанию в главе 3, а дополняет его:

(Курсив мой. – Е. Ш.)

В песне присутствуют две персоны: «я» и «ты», причем «я» – рациональное начало в личности автора, а «ты» – его двойник, причастный к сфере эмоций и названный за свое «плохое поведение» «шарманкой-шарлатанкой». В этой песне шарманка ассоциируется с обманом и легкомыслием, уже в силу данного ей определения, а фразы «Как сладко ты поешь!» и «Куда меня зовешь?» как будто относятся к сирене, завлекающей мореплавателей в бездну своим пением. Очевидно, можно это расценивать как напоминание о том, что следование эмоциональному порыву грозит гибелью. (Вспомним судьбу героя песни того же периода «Бумажный солдатик» – он «сгорел ни за грош».) Образ шарманки соединяет в себе привлекательность и смутную опасность: в словах «Куда меня зовешь?» есть оттенок тревоги. Во второй строфе сказано, что шарманка зовет куда-то, куда очень трудно добраться. Желанная цель (гармония между мечтой и реальностью) представляется недостижимой из-за многочисленных реальных препятствий, однако стремление к цели не должно исчезнуть, и нельзя прекращать усилия. Препятствия аллегорически и с юмором названы в этой песне «жмущими ботинками». В песне «Старый пиджак» будет фигурировать «поношенный пиджак», а в «Ночном разговоре» – «стоптанные башмаки». Окуджава намеренно использует снижающие сравнения для маскировки творческих проблем под житейские. А далее Окуджава декларирует свое кредо: работать не жалея сил и не обращая внимание на препятствия. Песня о шарманке, как и «Песенка о моей душе», построена на противопоставлении эмоционального и рационального начал. Однако здесь эмоциональная и рациональная личности пытаются войти в контакт. Можно сказать, что в «Шарманке» взаимодействие рационального и эмоционального происходит при несколько осложненных условиях по сравнению с «Песенкой о моей душе»: кроме внутренних переживаний, описываются еще и внешние обстоятельства. Но главное отличие от предыдущей песни заключается в том, что в «Шарманке» эмоциональное и рациональное начала находят примирение и способ действовать сообща, пусть это для них очень трудно. Ко всему, что сказано выше, опять же применима теория Канемана.