Чтение онлайн

— Бесполезный, — пробормотал он.

Но он был жив. Уже что-то. Пока он был жив, он мог попытаться исправить то, что натворил. Он погонится за лоялистами и Адрио, посмотрит, что можно было сделать дальше. Он не был его сестрой, но перед тем, как стать Рисой Волшебницей, она была просто Диветри, как он. И мама любила говорить, что Диветри с миссией были опасным зрелищем.

Тогда он кое-что заметил. Его левая нога замерзла, погруженная в воду. Правая была теплой, словно в ванне. Он как-то забрел в то место в реке, о котором слышал, где воды из ручьев низин, согретых солнцем, смешивались с ледяными водами талых снегов с гор Веренигтеланде. От этого ощущения он рассмеялся, так это было странно. Удивительно, как холодное, как нож, и мягкое теплое ощущения сливались воедино.

Он улыбался. Это была его первая улыбка за последнее время. За последние дни. Он хотел повернуться и позвать других в реку, чтобы и они испытали этот парадокс, когда вдруг раздался женский голос. Он был низким, ясным и холодным как воды, леденящие его левую ногу.

— Что ты сделал с Алусио Рапони и Бонифацио де Макзо? — спросил голос не дружелюбно. — Говори прямо, без лжи, или, клянусь, я тебя разрежу.

10

Раз, два,

Сражаться пора!

Три, четыре,

Ровно вставай!

Пять, шесть,

Заточи нож!

Семь, восемь,

Так живет армия!

— песнь марша Веренигтеланде и детская считалка

В детстве до поступления в инсулу Петро ходил с родителями и сестрой на представление «Грабители из Лонгдоуна». Там был вор, который останавливал кареты и забирал у людей все ценное. Петро так очаровала романтичная фигура разбойника с большой дороги, в темной одежде с плащом, и его разочаровал конец, когда Плута поймали и осудили из-за вмешательства Героя. Он не думал о представлении годами, но поднял руки в воздух, словно женщина за ним крикнула: «Деньги или жизнь!».

Он ощутил холод на плечах. Он стоял только в промокших леггинсах, которые почти ничего не скрывали, и он никогда еще не ощущал себя настолько открытым.

— Кто…? — пролепетал он.

— Не оборачивайся. Не шевелись, — Петро хотел обернуться и понять, кто отдает приказы, но от ее слов он застыл. Он слышал, как плескалась вода, будто она шагала в реке, но он не осмелился повернуть голову. — Ответь на вопрос, — сказала она. — Что ты сделал с Алусио Рапони и Бонифацио де Макзо?

— Я ничего не делал, — Петро не знал, было ли у женщины оружие, но она могла направлять его на его голову. От этой мысли точка над шеей стала почти невыносимо покалывать.

— Лжец, — ее голос был сухим и сильным, с городским акцентом. — Они мертвы.

— Я знаю. Они…

— Думал, сможешь отстирать улики? — Петро увидел слева от себя своего собеседника. Девушка прошла туда, где он повесил тунику. Широкополая шляпа висела на ее спине за кожаный шнурок, завязанный на шее. Она была одета просто, даже слишком, словно надеялась слиться с пейзажем. Ее длинные бесформенные штаны промокли от воды. — Я сказала: не шевелись, — она повернулась к нему.

— Я не шевелился! Я… — Петро беспомощно закрыл рот. Девушка была старше него, но ненамного. Ей было не больше девятнадцати. Ее черты были сильными и красивыми. Хотя по опыту она была на десятки лет впереди него. То, как она держала короткий острый кинжал в левой ладони и длинный меч в правой, направив оба на его горло, пока обходила его по кругу, говорило о годах тренировок. Петро видел ее раньше? Казалось, что да, но он не мог понять, когда и где.

Она мечом смахнула тунику с ветки, и ткань закружилась в воздухе. Розовое пятно осталось, убеждая ее в вине Петро. Он закрыл глаза — и вовремя, потому что рубаха рухнула в реку с громким плеском.

— Это их кровь, — рявкнула она, слова были как пушечные ядра. — Отрицай, если сможешь.

— Я не отрицаю этого! Но я не…! — Петро открыл глаза, смотрел прямо на лицо девушки. Хоть ее кожа была немного загорелой, она была светлой и с веснушками. Ее рыжеватые короткие волосы украшал прутик, который она не заметила. Ее нос был коротким, а глаза были ореховыми, почти каштановыми, но с зеленым оттенком. Но ее решительный подбородок первым показался ему знакомым. — Я тебя знаю, — вспомнил он. — Из Эло, — ее рот двигался, словно она хотела зашипеть на него, но его слова удивили ее. — Ты была в толпе. У тебя была трость. И рюкзак.

Она не убирала оружие, но присмотрелась к нему. Прошел миг, и она сказала:

— Ты один из них. Пилигримов.

— Да, — сказал он. — Кто ты?

— Что ты сделал со стражами казаррино? — спросила она, игнорируя его вопрос.

Они быстро шли к тупику.

— Я ничего не делал со стражами. Их убили в Кампобассо. Это был не я. Теперь ответь на мой вопрос, — Петро нервничал, но опустил руки. Он ждал.

— Ты из инсулы Кающихся, — медленно сказала девушка. Она окинула его взглядом, словно видела впервые. Она хотя бы отвела взгляд от его нижней половины, когда поняла, что он был почти голым. — Ты — Вентимилла. Друз казаррино. Где он? Что ты сделал с остальными?

Петро терял терпение.

— Во имя любви Лены, я не убивал их в их постелях, — рявкнул он, злясь. — И если ты не скажешь мне, кто ты, я больше ничего говорить не буду.

Девушка привыкла быть главной и нахмурилась от ультиматума Петро. Почему он вообще должен был отвечать незнакомке, хоть и с оружием? Только то, что она переживала за стражей, указывало, что она была на его стороне, а не с лоялистами, хотя она могла оказаться с ними и преследовать их с Эло, а то и раньше.

— Меня зовут Эмилия Фосси, — ответила она после долгих мгновений, пока разглядывала его. — Я — страж из замка Кассафорте. Мое задание — охранять Петро Диветри в путешествии на ритуал в Насцензе.

— Но у нас были два стража, — поразился Петро.

— У Петро Диветри было четыре стража, — исправила она. Словно чуть смутившись от обвинений пару минут назад, она опустилась на колени и поймала кинжалом тунику Петро, пока поток не унес ее прочь. Она вернула тунику без извинений, ткань свисала с кинжала. Ему было нечем занять руки, и Петро схватил мокрую ткань и стал выживать ее. — Рапони и де Макзо оставались возле казаррино. Я была одной из двух запасных, следовала на безопасном расстоянии. Нам указано, что, если основные стражи погибнут или не смогут продолжать, я или мой напарник займем место.

Это были чудесные новости для Петро.

— Я и не знал, — солнце поднялось над деревьями. Сияние наполняло его надеждой.

— Мы делали работу, — сказала она. — Скажи теперь, почему мои друзья мертвы.

Девушка чеканила слова, потрясая Петро. Он как можно быстрее описал Эмилии Фосси то, что им поведала Коллета о плане лоялистов. Она слушала, кивая.

— Ясно, — сказала она, когда он выложил основные факты. — Тогда теперь мне нужно забрать казаррино у мятежников.

У нее это звучало просто. Во второй раз за утро Петро задумался, был ли шанс забрать Адрио живым.

— Но я не сказал… Я не сказал, что Петро и я… — он утих, она махнула ему собирать вещи. Он забрался на островок, чтобы забрать сапоги и штаны, при этом прикрываясь мокрой туникой. Он замер с одеждой в руке. — Если бы ты знала, где Петро Диветри сейчас, что бы ты с ним сделала?

Он надеялся, что не выдал слишком многое голосом. Ее ответ был быстрым и решительным:

— Протокол требовал бы вернуть его в замок немедленно.

Не на такой ответ рассчитывал Петро.

— А если один из его друзей в беде? — она не понимала. — Я о том, что вдруг лоялисты забрали бы меня вместо Петро Диветри?