Чтение онлайн

— Я хочу, чтобы ты взял мою.

— Позволь мне взять презерватив.

Я хватаю его за ягодицу, прижимая к себе.

— Я принимаю таблетки. И я чиста.

— Кэсси… — он стонет моё имя. — Я не…

— О, — я резко останавливаюсь.

Он обрывает меня прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь ещё.

— Я не трахаюсь ни с кем другим, — говорит он. — С тех пор как появилась ты. И я чист. Я просто… я никогда не делал этого без него.

— Мы можем использовать один, если ты…

— Если ты спрашиваешь, хочу ли я быть обнажённым внутри тебя, то ответ — да, — перебивает он, его пальцы скользят между моих ног. Тепло разливается по моему телу в ответ на его прикосновение, разжигая во мне огонь желания к нему. Он гладит меня пальцами, не торопясь и подводя к краю.

— Я хочу тебя сейчас, — шепчу я. — Не твои пальцы. Не твой рот. Я хочу, чтобы твой член был внутри меня.

— Чёрт, Кэсси, скажи это ещё раз, — рычит Колтон. Он нависает надо мной, его твёрдость давит на мой вход.

— Я хочу твой член, — шепчу я.

Он прижимает кончик своего члена к моему входу, и я стону от ощущения, когда его головка едва входит в меня. Вот так я кончила раньше, склонившись над партой в студенческом центре, кончик его члена прижимался к входу моей киски. Эта мысль заставляет меня трепетать.

— Я не хочу причинить тебе боль, — шепчет Колтон.

— Трахни меня, — говорю я, постанывая от ощущения его члена, входящего в меня, его движения медленные и нежные, когда он пробивается внутрь. Шок боли проходит через меня, достаточно сильный, чтобы у меня перехватило дыхание, но он быстро затмевается ошеломляющим ощущением того, что Колтон внутри меня, заполняя собой. Моя киска пульсирует вокруг него, и я не уверена, что это больше боль или удовольствие, но я не хочу, чтобы он останавливался.

— Ты такая тугая, — стонет Колтон, его голос напряжён, когда он полностью входит в меня, и тогда мне больше нечего сказать. Он трахает меня нежно, как будто боится сломать, пока я не убеждаю его между судорожными вдохами, что я в порядке.

Вот только я более чем в порядке. Он двигается внутри меня, его член давит на самые чувствительные места, пока я почти не задыхаюсь, мои ногти впиваются в его спину, стоны становятся громче, и я начинаю терять себя в нём.

Это больше не больно. Всё это изысканное удовольствие, и я отпускаю себя. В этот момент не существует ничего и никого, кроме Колтона.

Член Колтона внутри меня, поднимает меня к наслаждению все выше и выше.

Рот Колтона на моих губах и шее.

Пальцы Колтона переплелись с моими, когда он поднял мои руки над головой, мои пальцы впились в тыльную сторону его ладоней, пока он трахал меня до беспамятства.

Он ничего не говорит, никаких грязных разговоров о моей мокрой киске или его твёрдом члене. Я думаю, что теряю способность формулировать простые слова, и единственное слово, которое остаётся на моих губах, — это «да».

Да, когда он входит в меня, заглядывая в мои глаза и приближая меня к краю.

Да, когда он шепчет моё имя снова и снова, врываясь в меня.

Да, да, да, когда я чувствую, как взрываюсь, ослепительная раскалённая добела интенсивность моего оргазма затмевает все остальное, кроме нас двоих. Я слышу, как Колтон выкрикивает моё имя, а затем чувствую прилив тепла, когда он кончает в меня.

Я лежу, прерывисто дыша, а Колтон всё ещё внутри, не двигаясь. Долгое время мы оба молчим.

Колтон приближает свои губы к моим, нежно целуя меня.

— Это было…

— Да, — соглашаюсь я.

Потом я лежу на спине, прислонившись головой к животу Колтона, а ноги положив на край кузова грузовика, и смотрю на звезды. Он молчит так долго, и я подумала, что он заснул.

— Почему ты девственница? — спрашивает он. — Я имею в виду, что ты, очевидно, горячая штучка. И ты чертовски забавная. И ты умная, и…

— Продолжай, — говорю я. — Ты забыл про остроумную и обаятельную.

— Почему я?

— Ты взял меня измором, — шучу я.

— Чёрт, я знал, что это хороший план, — его палец рисует воображаемые узоры на моей груди и на её вершинах.

Он не настаивает на вопросе, почему я была девственницей, но я всё равно хочу ответить.

— Пять старших братьев и отец, который был бостонским полицейским — не просто полицейским, а капитаном. Да, и мои родители католики. Я ходила в католическую школу для девочек. У меня даже не было парня в средней школе.

— Ты была католической школьницей? — спрашивает Колтон, крепко прижимая меня к себе. — Ты собираешься поступить туда снова. Ты всё ещё носишь форму?

Я смеюсь и игриво шлёпаю его по руке.

— Беру свои слова обратно. Я действительно ходила на свидание в старшей школе. Однажды. Это была катастрофа.

— Но почему?

— Кажется, я была в десятом классе, — рассказываю я. — Это было моё первое свидание, так что мы просто собирались в кино. Он был из мужской команды нашей школы. Я думала, что он был действительно влюблён в меня, но он всё время сидел с пустым местом между нами, вёл себя так, как будто собирался наложить в штаны, когда подъезжал к моему дому, чтобы высадить меня. Оказывается, мои братья вселили в него страх Божий ещё до того, как он забрал меня. Он боялся даже пальцем меня тронуть. Мама накричала на них, потому что обещала, что папа не будет пугать бедного мальчика — и, конечно же, мой папа этого не сделал.

Колтон смеётся.

— Это ужасно.

— Говорит парень, который ударил кого-то за разговоры о том, что тот хочет засадить мне.

— Мне это не понравилось, — защищается Колтон напряжённым голосом. — И всё ещё не нравится.

— У меня был парень, когда я была первокурсницей в колледже, — говорю я. — Но я не знаю, что случилось. Думаю, он не очень-то этим интересовался.

Колтон проводит рукой по моей груди.

— Какой парень не захочет заняться с тобой сексом?

Я пожимаю плечами.

— Во всяком случае, этого никогда не было, а потом все пошло как по маслу. Например, чем дольше я ждала, чтобы потерять её, тем более грандиозным становилось это действие.

— Значит, как только ты увидела меня голым на крыше моего дома, ты решила, что тебе придётся влезть во все это.

— Да, все прошло именно так, — говорю я, закатывая глаза.

Мы лежим, и некоторое время он молчит. Когда Колтон говорит, его голос звучит мягко.

— Я иногда прихожу сюда подумать, — говорит он. — Я нашёл это место однажды, катаясь по холмам. На нём не было никакой маркировки собственности, и никто никогда здесь не бывал.