Чтение онлайн

Судьей выступил бай Дончо, и каким судьей! Больше всего на подсудимого подействовали выступления товарищей. Он искренне раскаялся в содеянном, дал зарок никогда больше не помышлять о фокусах в небе.

Этот судебный процесс стал хорошим уроком для бывшего партизана и смелого человека Калудова, который в дальнейшем овладел вершинами своей профессии и посвятил себя ей целиком. [65]

Часть вторая. Хозяева неба

1

Мы, бывшие курсанты, стали офицерами с несколькими звездочками на погонах. Теперь продвижение по службе значило для нас не так уж мало.

Нам часто приходилось расставаться друг с другом, иногда на неделю, иногда на месяцы или годы, и поэтому каждая встреча сопровождалась бесконечными воспоминаниями, восторженными разговорами о будущем. Бывшие курсанты из Казанлыка изредка переписывались, но чаще всего, поглощенные напряженными повседневными заботами, мы ленились браться за перо, тем более что были точно осведомлены друг о друге и о том, кто в каком уголке земли находится в данный момент. Стефан Ангелов знал, что меня послали на учебу в Советский Союз, а потом я прослышал, что и Стефана направили туда же.

Каждая весточка, каждая мелочь, касающаяся близкого друга, дарила нам радость, ободрявшую нас после утомительных полетов. Летчик, как бы он ни был сосредоточен в воздухе, все равно не в состоянии отключиться от всего того, что крепко связывает его с землей… Днем с самолета ты видишь все предметы в уменьшенных масштабах, ночью же огоньки городов и сел кажутся тебе светлячками, а все это манит тебя и бередит память, и порой вспоминаются самые неожиданные события. После одного, двух или десятков полетов в душе зреет неутолимое желание встретиться с близкими тебе людьми, и ты просто ждешь благоволения судьбы, которая подарит тебе такой счастливый праздник. [66]

Часто, бывало, не успеешь пожелать себе этого праздника, как судьба уже торопится тебя порадовать. Меня, как командира истребителей эскадрильи, после возвращения из Советского Союза познакомили с приказом о том, что на аэродром в М. решено перевести ряд летчиков. Туда же прибыли Стефан, Соколов, Калудов и Белухов, тоже вернувшиеся из Советского Союза, где они впервые летали на реактивном самолете Як-23.

Крепкие объятия друзей, встретившихся после долгой разлуки, всегда выражают их горячее желание вспомнить о прошлом, родившем в их сердцах братскую любовь, дать обет в том, что эта любовь не угаснет.

Кажется, один лишь Стефан умел так раскатисто и заразительно смеяться.

–  Нет, вы только посмотрите на него!
– внимательно оглядывал меня Стефан.
– Ты совсем не изменился. Посмотришь на тебя, и сразу становится ясно, что неправы те, кто утверждает, будто летчики старятся быстрее людей наземных профессий.

–  Да и ты все тот же!

–  Тот же, говоришь? Вот тут ты ошибаешься. Я стал совсем другим.

–  Как это так? Не понимаю.

–  Очень просто. Я, браток, летал на реактивном самолете, поэтому мне кажется, что тот, кто на них еще не летал, безнадежно отстал. В Советском Союзе нас обучали летать на этих удивительных машинах.

–  Эх, Стефан, ты задел мое самое больное место! Ты же знаешь, что я не завистлив, но сейчас, признаюсь, завидую тебе.
– Обнявшись, мы пошли по плацу.
– Я слышал, ты был направлен в Советский Союз, и искренне радовался за тебя. И я побывал там, изучал тактику боевого использования новых машин, но мне не довелось летать на них. Летную подготовку мы проходили на Як-11 и Як-9П.

–  Браток, дорогой, это что-то невероятное! Это нельзя передать словами, нужно испытать самому. Летишь, а у тебя такое чувство, будто ты оседлал молнию. Эх, жаль, я не мастак рассказывать!

–  Понимаю тебя, - немного рассеянно ответил я.
– Ты мне лучше скажи, догадываешься ли, зачем нас собрали здесь? [67]

–  Раз нас обучали летать на реактивных самолетах, наверное, будем продолжать их осваивать и здесь.

–  Ясно! Начинается эпоха реактивной авиации! Все это нам пока трудно по-настоящему оценить. Ведь это же будет революция в небе! Я чувствую себя счастливым, ведь мы вместе с тобой примем участие в ней!

Мысли, которыми поделились мы, старые друзья, волновали и остальных летчиков. Многие из летчиков, подобно Стефану, прошли специальное обучение в Советском Союзе. Прибытие могло значить только одно - сюда, на аэродром в М., пришлют реактивные самолеты. Наше волнение нарастало.

Вскоре эти фантастические машины начали одна за другой поступать к нам в огромных ящиках. Офицеры, радуясь как дети, сопровождали груз, распаковывали его и долгими часами осматривали содержимое ящиков. Летчики стояли возле ящиков словно загипнотизированные. Хотя мы изучали авиационное дело и считали себя специалистами, хотя знали, что наука не стоит на месте, даже самые смелые фантазеры среди нас не могли позволить себе подумать о том, что возможен такой невероятный скачок. Мы смотрели на новую технику как завороженные, а в душе возникали тревожные мысли. Сумеем ли мы летать на этих самолетах? Справимся ли?

К нам в часть прибыл командующий ВВС генерал Захариев. Только когда всех летчиков выстроили на плацу, мы увидели, как нас много. Стоявшие в строю офицеры были охвачены необычайным волнением, понимая, что они участвуют в каком-то исключительно важном событии. Оживление передавалось от одной шеренги к другой. Летчики надеялись услышать из уст командующего то, что уже ни для кого не являлось тайной, но в приказе приобрело бы ясный и категорический смысл.

Генерал появился со стороны здания штаба. Он шел своей обычной слегка покачивающейся походкой, будто только что сошел с самолета после длительного и изнурительного полета. Его лицо, озаренное лучами солнца, раскрасневшееся от мороза, выглядело спокойным и задумчивым. «Интересно, изменился ли генерал со времени нашей встречи?
– думал я.
– Нет! Нет!»

Генерал остановился буквально в пяти метрах от меня. Теперь я смотрел ему прямо в глаза. При первой встрече я не решился взглянуть на него, все время думая, [68] что в чем-то виноват перед ним. Именно поэтому теперь я откровенно смотрел на него в упор - просто так, чтобы наказать себя за прежнюю нерешительность. Я был уверен, что генерал не запомнил меня, да и не должен он помнить всех.

Генерал Захариев все время жестикулировал. С первых же минут он сумел полностью овладеть вниманием стоявших в строю. У всех возникло такое чувство, будто нас благословляют на выполнение великой и очень ответственной миссии. Если бы свои мысли генерал высказал холодно, это, вероятно, посеяло бы в нас сомнения и страх, но случилось как раз обратное: слова генерала вызвали в нас воодушевление.

–  Я уверен, что вы представляете себе, какие дьявольские трудности вас ожидают, но убежден, что не найдется ни одного летчика, техника или политработника, который отступил бы. Как говорится, зубами будем вгрызаться, но выполним задачу, поставленную партией. Наступает решительный момент в развитии авиации. Нам приказано за короткий период провести переподготовку летного состава и перевооружение наших военно-воздушных сил. Мы должны это делать без устали, преодолевая любые трудности. Самое важное - нужно ясно отдавать себе отчет в том, что совершается историческое дело. От себя добавлю: небо есть небо, и оно может жестоко нам отомстить, если здесь, на земле, мы будем готовиться недостаточно тщательно. Работа предстоит огромная. А теперь слушайте приказ министра народной обороны: «Командиром части назначаю майора Величкова, а командирами авиаподразделений - поручика Симеона Симеонова и поручика Стефана Ангелова…»