Чтение онлайн

Начиная с этого дня развернулась война не на жизнь, а на смерть. Испанцы теснили защитников, отвоевывая квартал за кварталом. Теперь, когда конкистадоры преодолели узкие дамбы, кавалерия вновь стала грозной силой. Но всадникам было слишком сложно передвигаться по узким дорогам, где засада могла поджидать за каждым углом. К тому же почти на каждой крыше скрывались ацтеки с копьями и луками, оставаясь недосягаемыми для наездников. И потому Кортес приказал разрушать все захваченные здания и по возможности засыпать водные каналы. Испанцы предпочитали оставлять под контролем ровную поверхность, которая позволяла воевать в правильном строю и обеспечивала простор коннице.

Битвы шли непрерывно, с утра до вечера, а то и ночью. Ацтеки сопротивлялись отчаянно. Повсеместно на дорогах и улицах испанцы встречали баррикады. Приходилось тратить много сил на то, чтобы взять их штурмом, а потом еще и разрушить. В Теночтитлане возвышались десятки пирамид, больших и не очень. На верхней площадке каждой из них находились крупные отряды индейцев, готовые погибнуть все до единого, но не уступить врагу. Конкистадоры карабкались вверх с неизменным упорством, понимая, что нельзя оставлять в тылу вражеских солдат. Никому из защитников пирамид не приходилось рассчитывать на пощаду. В итоге ступени оказывались щедро залиты кровью как индейцев, так и испанцев.

Через несколько дней произошло важное событие — корпуса Кортеса и Сандоваля, оттеснив врага, сумели объединиться. Теперь они наступали широким фронтом, подчиняя себе один участок города за другим. С другой стороны на слияние с ними старался пробиться отряд Педро де Альварадо.

В эти дни местным жителям довелось узнать все ужасы войны. Атакуя какой-то квартал, конкистадоры, обозленные гибелью товарищей, уже не разбирались в том, кто перед ними. Под горячую руку попадали не только воины, но и мирные жители. Десятки их гибли от ударов копий и мечей, многих затаптывала скачущая галопом кавалерия. В тех районах, где кипели сражения, рано или поздно начинались пожары. Пламя охватывало дома, испуганные горожане метались по пылающим улицам. И хотя зачастую совсем рядом находились каналы, но кто стал бы тушить пожар, когда вокруг кипит бой? Жители в панике старались убраться подальше. Многие из них угорали в дыму.

Фернан, глядя на все это, постепенно проникался к окружающему его безумию все большим отвращением. Себастьян, видя настроение друга, пытался его утешить:

— Таково истинное лицо войны. Когда битвы кипят прямо на городских улицах, неизменно гибнут мирные жители. Так всегда и повсюду.

— Неужели мы не можем оградить их от этого ужаса? — спросил Гонсалес. — Мы сейчас ведем себя ничуть не лучше мясников.

— Как оградить? Прикажем: «Мирные жители, отойдите вправо, солдаты, отойдите влево!»? Да и не так легко выявить врага. Ты отвернешься от мальчишки, который, казалось бы, мечтает лишь о пощаде, а через секунду он всадит тебя в ногу отравленную стрелу из духовой трубки. Нет, Фернан, пока будет длиться война в городе, тут прольются реки крови, в том числе и самых безобидных горожан.

И все же ситуация претила молодому Гонсалесу. Он готов был сражаться, пускай даже крайне жестоко, против сильных и вооруженных врагов. Но каждый раз, когда он видел тело старика или женщины, попавшей под удар меча, его мутило от отвращения и нежелания принять лик войны таким, каким он и был в реальности.

Еще больше усугубляли ситуацию союзники. Тлашкаланцы пришли в Теночтитлан с главной целью — отомстить за долгие годы притеснений. Десятилетиями Тлашкала терпела вторжения ацтеков. И хотя горная республика так и не покорилась, но в войнах за независимость погибли слишком многие тлашкаланцы. Теперь для них пришел великий час расплаты. Все жители столицы воспринимались ими как законная добыча, которую можно обратить в рабство, убить на месте или даже замучить до смерти.

Ничуть не отставали от них другие индейцы, которые в свое время не сумели отстоять свободу и регулярно платили ацтекам дань. Неисчислимое количество товаров и ресурсов отправлялось когда-то в Теночтитлан, а кроме того, шли туда из провинций и молодые люди. Часть из них ждал рабский труд, другая часть в скором времени попадала на жертвенники во славу Уицилопочтли. И теперь все завоеванные племена жаждали утопить ацтеков в крови. Испанцы иногда пытались наводить порядок, но их всего-то насчитывалось около девятисот, а число союзников уже перевалило за сто тысяч. И уследить за их поступками капитаны Кортеса никак не могли.

Ожесточение достигло самого пика. Ацтеки выискивали любой момент для нападения. Они плыли в лодках по ночам, пробираясь по еще не засыпанным каналам, стреляли в любую мелькнувшую фигуру, после чего спешили отступить. Испанцы, стоило им заслышать в темноте плеск весел, стремились подкрасться к лодке незамеченными, чтобы напасть и перебить врагов до последнего человека.

И так день проходил за днем. Эрнан Кортес понимал, что лишь добровольная капитуляция Куаутемока прекратит весь этот ужас. Он еще несколько раз посылал к нему пленников для переговоров, но ответа так и не дождался.

Испанцы планомерно разрушали город, не давая ацтекам ни малейшего шанса на укрытие. Стоило им взять под контроль очередной квартал, как союзные индейцы начинали разбирать постройки и сравнивать все с землей.

— Вы не только предатели, но и жалкие безумцы! — закричал кто-то из ацтеков, глядя, как тлашкаланцы ломают очередное здание. — Сегодня вы его ломаете, но после нашей победы мы заставим вас восстановить все разрушенное. Если же вы думаете, что наше поражение спасет вас от этой тяжелой работы, то вы и вовсе наивные дети. Солдаты Малинче прикажут вам снова строить здесь дома, но уже для них. Хоть так, хоть этак, но не избежать вам рабской участи.

Тлашкаланцы, не обращая внимания на крики, доносящиеся из-за далекой баррикады, продолжили свою работу. Они, похоже, с искренним наслаждением ждали того момента, когда великий город Теночтитлан будет стерт в лица земли.

И вот наступил момент, когда мирные горожане начали сотнями покидать столицу. Они бежали и до того, поодиночке. Некоторые старались вплавь добраться до берега и уйти куда-нибудь подальше, где и зажить новой жизнью. Другие сдавались в плен испанцам, справедливо опасаясь оказаться в руках у тлашкаланцев или других союзных Кортесу индейцев. Но теперь этот исход принял массовый характер.

Измученные голодом, худые до полной потери человеческого облика, они из последних сил ковыляли во тьме, надеясь на милосердие. Генерал-капитан велел никого из них не обижать и не притеснять, давать свободный выход из города. Он даже потребовал от союзных вождей клятвы, что те не станут охотиться за беженцами.

Впрочем, Кортес понимал, что даже военачальники Тлашкалы, при всей их верности испанцам, не в состоянии удержать под контролем тысячи своих солдат, разбросанных по берегам озера Тескоко. Наверняка многие жители Теночтитлана пропадут. Одних захватят в плен индейцы, другие просто не найдут себе место, кров и пропитание. Уже и сейчас войску не хватало еды. Нехватка продовольствия ощущается и по всей этой огромной долине.

Нескольких беженцев Эрнан Кортес опросил. Так он узнал, что очень многие уже слишком слабы даже для того, чтобы самостоятельно уйти из города. Сотни человек заболели и слегли из-за того, что вынуждены пить солоноватую воду из озера. Колодцы почти опустели. В Теночтитлане тысячи мертвецов лежат просто на улицах. Одни погибли от ран во время боев, другие от голода и болезней. И некому их хоронить, да зачастую и негде. Солдаты императора экономят последние припасы и берегут силы для того, чтобы продолжать сражаться.