Чтение онлайн

— Красиво, — сказала Сайра, выглядывая из-за его плеча. — Люблю утро после бури.

— Ты не спала.

— Немного. — Она потянулась, хрустнув позвонками. — Слишком интересно было слушать, как они разговаривают во сне. Знаешь, что один из них бормотал «Нария»? Это имя-gal. Женское.

— Откуда ты знаешь, что женское?

— Интонация. И он улыбался.

Рахар покачал головой. Типичная цирра — даже сон чужаков превращала в объект исследования.

Корат вышла следом, зевнув так широко, что блеснули все клыки. Кости кролика, обглоданные до блеска, она аккуратно сложила в угол домика чтобы вынести утром — не мусорить в охотничьем доме, гласило правило.

— Когда отплываем? — спросила она.

— Скоро. Дам людям время починиться.

— А потом?

— Потом — Zharn-Nel-Os. Два-три дня для них.

Торек появился последним, протирая глаза.

— Я слышал, что ночью кто-то храпел, — сказал он. — Громко. Думал, это Корат, но звук был другой.

— Это тот большой человек, — сказала Сайра. — Хуан. Храпит как... — она поискала сравнение, — ...как двигатель на холостом ходу.

— Откуда ты знаешь, как храпят двигатели?

— У меня был сосед-механик.

Колумб подошёл через час.

Рахар видел его издалека, человек шёл по пляжу один, без свиты. Его плащ был мокрым, сапоги хлюпали по песку. Но походка была уверенной.

Он остановился в нескольких шагах от домика и сделал короткий поклон.

— Salve, — сказал он. — Привет.

Сайра выскочила вперёд.

— Salve, Kristofore! Kuonodo dornivisti? — Привет, Кристофор! Как спал?

Колумб чуть улыбнулся.

— Male. Sed melius quam in navi. — Плохо. Но лучше, чем на корабле.

— Мы скоро отплываем, — сказала Сайра и осеклась. Повторила на латыни: — Nos noks navigavinus-sha. Rahar dicit: duo vel tres dies ad urven. — Мы скоро отплывём. Рахар говорит: два или три дня до города.

Колумб кивнул. Потом посмотрел в сторону леса — туда, откуда ночью вышла Корат.

— Vestra amica... — он замялся. — Illa magna striata. Korrat. Est... semper sic? — Ваша подруга... Та большая полосатая. Корат. Она... всегда такая?

— Quonodo «sic»? — Как «такая»?

— Venatur nocte. In tempestate. Sola. — Колумб покачал головой. — In patria mea, viri timerent facere hoc. — Охотится ночью. В бурю. Одна. У меня на родине мужчины боялись бы делать это.

Сайра перевела для Рахара. Тот хмыкнул.

— Скажи ему: Корат — корра. Они все такие.

Сайра перевела:

— Korrat est «corra». Onnes corrae sic sunt. Nagnae, fortes, non tinent tenebras. — Корат — «корра». Все корры такие. Большие, сильные, не боятся темноты.

— Et vos? — Колумб указал на Сайру. — Tu es parva. Non times? — А вы? Ты маленькая. Не боишься?

Сайра фыркнула, усы дёрнулись.

— Ego sun «cirra». Nos sunus... — она поискала слово, — ...veloces. Korrae sunt fortes. Cirrae sunt veloces. Nareles sunt... — ещё пауза, — ...trudentes. — Я — «цирра». Мы... быстрые. Корры сильные. Цирры быстрые. Нарелы... осторожные.

— Tres genera. — Колумб кивнул, вспоминая ночной разговор. — Sicut leo, pardus, lynx. — Три вида. Как лев, леопард, рысь.

— Non «sicut»! — Сайра замахала руками. — Sunus sharren! Non aninalia! — Не «как»! Мы шаррен! Не животные!

Колумб поднял руки в примирительном жесте.

— Intellego. Non animalia. Homines... — он запнулся на слове, — ...vestri generis. — Понимаю. Не животные. Люди... вашего вида.

Сайра немного успокоилась.

— Ita. Sharren. Nos sunus sharren.

К полудню флот вышел из бухты.

«Stong-telsh» шла впереди, указывая путь. За ней — «Санта-Мария», тяжело переваливаясь на волнах. «Пинта» и «Нинья» замыкали строй.

Ветер был попутным — редкая удача. Рахар развернул паруса и позволил катамарану скользить по воде, не форсируя скорость. Каравеллы и так еле поспевали.

— Они такие медленные, — заметила Корат, глядя назад. — Как можно плавать на таком?

— Они пересекли океан на «таком», — напомнил Рахар.

— Это не отменяет того, что они медленные.

— Терпение, корра. Не все рождены быстрыми.

Корат фыркнула, но промолчала.

Торек сидел на корме, делая записи в блокноте. Юридические заметки — он уже третий день документировал всё происходящее. «На случай суда», — объяснил он. Рахар не спрашивал, какого суда.

Сайра, разумеется, не могла усидеть на месте.

— Рахар! — крикнула она с носа. — Можно я прыгну к ним?

— Куда?

— На их корабль! Колумб приглашал!

— Когда?

— Только что! Он махал руками!

Рахар посмотрел на «Санта-Марию». Действительно, на палубе стояла фигура и делала приглашающие жесты.

— Ладно, — вздохнул он. — Но возьми кого-нибудь с собой.

— Торек?

— Торек занят. Корат?

Корра открыла один глаз.

— Нет.

— Почему?

— Потому что прошлой ночью я их достаточно напугала. Пусть привыкнут к мысли, что я существую, прежде чем увидят меня вблизи при свете дня.

Это было... на удивление разумно для корры.

— Тогда я пойду, — сказал Рахар. — Сайра, готовь катапульту

Над морем раздался радостный цирриный вопль.

Палуба «Санта-Марии» пахла смолой, солью и человеческим потом.

Рахар поморщился, когда поднялся по верёвочной лестнице. Запахи людей всё ещё были непривычными — слишком резкие, слишком... плоские. Никаких феромонов, которые можно было бы прочитать. Только физиологическая химия.

Сайра, как обычно, не обращала внимания. Она уже металась по палубе, трогая канаты, заглядывая в люки, засыпая матросов вопросами.

— ?Que es esto? — спрашивала она на своём ломаном испанском. — Что это?

— Cabrestante, — отвечал матрос. — Кабестан.

— Ка-врес-тан-те? ?Tara que? — Для чего?

— Para levantar el ancla. — Поднимать якорь.

— Ah! Ancora! Scio! — она перешла на латынь. — Nos havenus... — показала руками что-то вращающееся, — ...nakina. Facit iden, sed sine nanivus. — Мы имеем... машину. Делает то же, но без рук.